Чтение онлайн

Не каждый занятый трудом, делом числился в дело­вых людях. Крепостные крестьяне по обыкновению так и слыли крестьянами. Деловыми людьми являлись работ­ники, выполнявшие определенное дело либо по вольному найму, либо вследствие личной зависимости от барина, хозяина, на которого они работали. Во вторую группу входили кабальные и дворовые люди. Лично зависимые работники были частной собственностью и считались по головам: «...десять деревень зятю же моему, князю Да­нилу Васильевич(ю), да десять го(ло)в людей служних и дѣловых» [49] . В первые века существования разряда дело­вых людей он охватывал работников и квалифицирован­ного и неквалифицированного труда. Наряду с мастерами- живописцами или тонкими вышивальщицами деловыми людьми являлись, например, и землекопы и пахари. А са­мое определение деловой было многозначным. Деловой была рабочая пора и рабочие лошади — деловыми. Объем понятия «деловые люди» не оставался неизменным. Иногда он ограничивался лишь наемными людьми. Впоследствии Словарь Акад. 1809 г., касаясь названия деловые люди в Уложении 1649 г., объяснял его таким образом: «Люди рабочие, или исправляющие работу по найму».

Семантическая специализация названий деловой че­ловек, деловые люди намечалась и в другом направле­нии— постепенно они все прочнее связывались с катего­рией ремесленников: мастеров, ловких и сметливых умель­цев; приблизительно так и толкуется название деловые люди в современном историко-терминологическом словаре: «Люди деловые — холопы-ремесленники, мастеровые» [50] . Этот сдвиг оставил следы в старой русской письменности: определение деловые (люди) дополнялось вторым, харак­теризующим опытность работников, вроде слова мастеро­вые: «...и на дворе бы кроме очередных деловых масте­ровых людей никто не ночевал» [51] .

Значительная часть работников, известных под именем деловых людей, как выше было отмечено, принадлежала к числу наемных. Закрепление за ними нового названия, а таким, начиная с XVII в., преимущественно на юге России, становится прилагательное рабочий, также благоприятствовало «выветриванию» в слове деловой его старинного смысла и развитию в нем нового значения — «мастер, умелец» и т. п. Приведем некоторые ранние сви­детельства о бытовании названия рабочий в южновелико­русской области в XVII столетии.

В 1631 г. о выходцах из-за рубежа из Путивля пи­сали: «А вестей они никаких не ведают, и не слыхали, по­тому что рабочие люди опричь работы ничего не знали и нигде не бывали» [52] .

Проходит шесть лет, и воевода г. Севска обращается за разъяснением по такому вопросу: «Из Ноугородцкого, государь, уезду Северского из розных сел и деревень па­шенные литовские и руские мужики приходят в Севской уезд в Камарицкою волость в порубежные и не в пору­бежные в села и в деревни найматца у крестьян для вся­кой работы. А приходя, государь, живут и работают у комарицких крестьян недели по 3, и по 4, и больши. А в твоем государеве Цареве и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии наказе у меня, холопа твоего, и в прежних твоих государевых указных грамотах о таких статьях не написано. И примеритца мне, холопу твоему, о том не х чему, что таких, государь, литовских и руских рабочих мужиков из-за рубежа в Камарицкою волость х крестьянам наймоватца для работы пущать ли или не пущать. И о тех, государь, о новгородцких о зарубежных о литовских и о руских о рабочих мужиках мне, холопу своему, как укажешь» [53] .

В 1659 г. один новосилец «сказывал», что в полон у него татары взяли «робочего человека Асташку», оста­лось у него «робочих людей Ѳет(ь)ка Гришка да робочея жонка Ул(ь)ка»; другой поведал об уводе в полон рабо­чего человека Якушки да рабочей женки Марьицы (Бел. стлб. 419, л. 22—23, 30). В 1692 г. солдаты-селяне Комарицкой волости просили облегчить их повинности, заявляя: «мы люди рабочия» — занятые работой, крестьянским тру­дом (Сев. стлб. 52, л. 95).

Выражения севского воеводы «В прежних... указных грамотах о таких статьях не написано» и «примеритца мне... не х чему» позволяют предполагать: появление на­званий рабочий человек и рабочие люди на русской почве, прежде всего на Юге, относится к началу XVII столетия.

В укоренении у русских образования рабочий известную роль могло сыграть появление на русском Юго-Западе бежавших от гнета польской шляхты пришельцев с Укра­ины. «Среди украинских переселенцев существовала и про­слойка так называемых наймитов, или „рабочих (работных) людей". Они были выходцами из самых различных соци­альных групп, В расспросных речах они называют себя „казачьими сыновьями посадцких и пашенных мужиков", „торгового человека" детьми, сыновьями ремесленников... Все они, попадая в Россию, работали „из найму", „всякие работы" у помещиков, зажиточных крестьян, селитренников, мельников и др. Значительная часть „наймитов" оставалась в России навсегда, некоторые проводили в России от нескольких недель до нескольких лет» [54] .

Человека, работавшего по найму, на Руси звали не только деловым, но также и работным. Чем ближе к на­шему времени, тем более и более работный вытеснялось названием рабочий. Наконец второе возобладало и вместе с тем из прилагательного, употребляемого в этом смысле, превратилось в существительное, или субстантивировалось (лат. nomen substantivum — имя существительное), и ныне в роли существительного способно иметь определение, на­пример: потомственный рабочий.

В общем в составе названий деловой человек, деловые люди вследствие всех указанных обстоятельств истори­чески менялся и самый характер прилагательного. Прежде оно в приложении к человеку являлось только относительным, потому что указывало лишь на то, что последний имел отношение к делу, но не характеризовало его как способного, опытного в этом деле. К XIX в. вто­рое значение в прилагательном деловой вполне определи­лось. Приводимое в форме деловый это прилагательное в Словаре Акад. 1809 г. сопровождается толкованием: «Искусный в приказных делах. Он человек деловой». Ана­логичное толкование и в Словаре Соколова (1834). У Даля деловой, относимое к человеку, объясняется как «сведу­щий в письменных делах». Это значение оставило след и в художественной литературе. Например: «Куролесов... заметил... Пантюшку... предложил взять его к себе для обучения грамоте и для образования из него делового че­ловека, которого мог бы мой дедушка употреблять, как поверенного, во всех соприкосновениях с земскими и уездными судами» (Аксаков, Детские годы Багрова-внука). Словарь 1847 г. отмечает более широкое значение: «При­лежный и искусный в делах» — не только в письменных, но и в других. Словарь Акад. 1895 г. определение де­ловой в применении к человеку раскрывает в общем так же, впервые, впрочем, отмечая его смысловое тождество с дельный: «Прилежный и искусный в делах; дельный, основательный».

В Словаре Ушакова деловой человек относится к выражениям разговорным и объясняется как «дельный, знающий дело». А Словарь Акад. III, 1954 г. после основного толкования «знающий свое дело» выделяет оттенки значе­ния: «выражающий деловитость, знание своего дела» и «знающий толк в коммерческих делах» (о дельце). «Глу­боко зная психологию деловых людей, Василий Терентье­вич уже считал делом решенным — новый и весьма выгод­ный лично для него выпуск акций» (Куприн, Молох); «Деловой человек, привычный к постоянному обдумыванию практических действий и сложных расчетов, помаленьку начал пробуждаться в нем» (Боборыкин, Вас. Теркин). В последнем случае деловой человек по значению отожде­ствляется с образованием делец. На том основании, что в современном русском языке синонимом слова делец является бизнесмен (англ. businessman), последнее образо­вание легко соотносят и с названием деловой человек. Возникает представление: деловой человек — не что иное, как параллель слова бизнесмен. Не исключая возмож­ности влияния на смысл названия деловой человек ино­язычного слова бизнесмен, мы тем не менее утверждаем, что его современное значение сложилось в качестве пер­вичного все же на русской почве, а влияние слова биз­несмен могло быть только вторичным. Об этом говорят и памятники письменности и данные словарей.

Вникая в слово волокита, легко устанавливаем родство его по корню с глаголом волочить, характеризующим вполне конкретное действие. Волочить означает: «тащить, таскать по низу — по земле, по воде, по полу и т. п.; вы­тягивать металл в нить, в проволоку», (Слов. Акад. II, 1951). Однако в названии волокита конкретности не об­наруживаем: волочение, скажем, ковра по полу волокитой не назовешь. «Волокита, — гласит современный словарь, — бюрократически медленное исполнение судебного или административного дела, задержки в его законном реше­нии из-за мелочных формальностей или же происходя­щая из-за бездействия власти медленность в решении дел; проволочка» (Там же). Не являлось ли слово волокита в прошлом названием действия более или менее конкрет­ного, близкого к действию, выражаемому словом волочение? Корневое родство этих образований, а также и гла­гола волочить не исключает такой возможности. На более конкретное значение волокиты в сравнении с ее современ­ным значением намекает прилагательное волокитный в смысле «переходящий с места на место» (Слов. 1847), а в былине о Ставре волокитным луком назван дорожный, путевой.

Как показывают памятники русской письменности, в глаголе волочитися или волочиться в ряду с иными уживались значения «идти, брести» или «ехать», вообще «передвигаться» или «тащиться», унаследованные из более древней эпохи, когда усовершенствованным видом передви­жения являлось волочение — тащились на волокушах. Во­локуша представляла собой повозку без колес и полозьев из двух волочащихся по земле жердей. Волочение подоб­ного рода, когда люди волочились или когда их везли — волочили, и называлось волокитой. Конечно, такое пере­движение было очень медленным. И в наше время глаголу волочиться не чуждо значение «передвигаться, ползти мед­ленно, с трудом», но в применении к людям оно не глав­ное и преимущественно переносное, тогда как в далекую эпоху, передвигаясь в примитивных повозках, люди дей­ствительно волочились в прямом значении этого слова. Потом ездили на санях и на телегах, а говорили по-преж­нему— волочились, плыли на лодках — волочились, брели пешком — тоже волочились. Об этом узнаем из памятни­ков письменности. «В прошлых, государь, годех, — писали мастера серебряного дела, — волочились мы, холопи твои, во многие городы, своею охотою, для сыску всяких руд, своими харчами... и никаких руд истинных не сыскали» [56] . Об одном челобитчике с Двины, с Севера, говорилось, что он «волочился к Москве трижды; и против де того ево че­лобитья даны ему наших великих государей три грамоты, велено де теми местами владеть ему Федьке» [57] . Соотне­сенность волокиты с глаголом волочиться в смысле «пере­двигать(ся)» или «тащить(ся)» наглядно обнаруживается в следующих текстах: «...поденной корм в Приказе Ма­стерские полаты нам холопем твоим не дают и волочимся мы холопи твои за тем кормом четвертой месяц, и твоего великого государя хамовного (ткацкого. — С. К.) дела за тою многою волокитою отбыли и помираем мы голодною смертью» [58] ; о волоките как дальнем походе в Крым упо­минается в пожаловании духовенству «за крымскую службу и за дальнею волокиту.. . по байбереку человеку московского дела, мерою по 10 аршин» [59] . Платили за до­рожную волокиту: «Дано слугам за дорожную волокиду сем рублев 3 алтына 2 ден(ь)ги» (ЛОИИ, Акты Тихвин­ского монаст., карт. 414). Речь идет об издержках, расхо­дах во время пути. Когда волокитой называли любые спо­собы передвижения, по значению соотносились с этим словом и глаголы ездить и ходить: «...у нас, государь, у сирот твоих, в подводах ездячи и ходячи, голодною смертью и нужною с волокиты лошаденка помирают» [60] .