Чтение онлайн

– Я люблю тех, которые умеют говорить, - отвечала Алиса.
– У нас насекомые не разговаривают.

– А каким насекомым у вас радуются?
– спросил Комар.

– Я никаким насекомым не радуюсь, потому что я их боюсь, - призналась Алиса.
– По крайней мере, больших. Но я могу вам сказать, как их зовут.

– А они, конечно, идут, когда их зовут?
– небрежно заметил Комар.

– Нет, кажется, не идут.
– Тогда зачем же их звать, если они не идут? {3}

– Им это ни к чему, а нам все-таки нужно. Иначе зачем вообще знать, как что называется?

– Незачем, по-моему, - сказал Комар.
– Если ты зайдешь поглубже вон в тот лес, ты увидишь, что там нет никаких имен и названий. Впрочем, мы Зря теряем время... Значит, какие у вас насекомые?

– Ну, вот, к примеру, есть у нас Бабочка, - сказала Алиса и загнула на руке один палец.

– А-а, - протянул Комар.
– Взгляни-ка на тот куст! Там на ветке сидит... Знаешь кто? Баобабочка! Она вся деревянная, а усики у нее зеленые и нежные, как молодые побеги!

– А что она ест?
– спросила Алиса с любопытством.

– Стружки и опилки, - отвечал Комар.
– А еще кто у вас есть?

Алиса жадно разглядывала Баобабочку. Она была такая толстенькая и такая веселая, что Алиса решила: она только что хорошо пообедала!

– А еще у нас есть Стрекоза, - сказала она и загнула второй палец.

– Подними-ка голову, - сказал Комар.
– Вон на той ветке прямо у тебя над головой сидит Стрекозел. Бородатый, рогатый, и то и дело лезет бодаться!

– А он что ест?
– снова спросила Алиса.

– Траву и отруби, - ответил Комар.
– А гнездо он себе вьет в хлеву. Алиса долго задумчиво смотрела на Стрекозла и, наконец, сказала:

– А еще у нас есть всякие мошки.

– Взгляни-ка на то облачко, - заметил Комар.
– Это вьются Бегемошки. Подумать только - такие толстые и неповоротливые, а как хорошо летают!

– А что они едят?
– снова спросила Алиса.

– Мелкую рыбешку и лягушек!

Алису одолели сомнения.

– А если рыбешки не будет?
– спросила она.

– Тогда они, конечно, умрут, - отвечал Комар.

– И часто так бывает?

– Всегда, - сказал Комар.

Алиса задумалась, между тем как Комар развлекался, кружа вокруг ее головы. Наконец, он уселся на ветку и пропищал:

– Хочешь потерять свое имя?

– Нет, - испугалась Алиса.
– Конечно, не хочу!

– И зря, - сказал Комар небрежно.
– Подумай, как это было бы удобно! Скажем, возвращаешься ты домой, а никто не знает, как тебя зовут. Захочет гувернантка позвать тебя на урок, крикнет: "Идите сюда..." - и остановится, имя-то она забыла. А ты, конечно, не пойдешь - ведь неизвестно, кого она звала!

– Это мне не поможет, - возразила Алиса.
– Даже если она забудет мое имя, она всегда может сказать: "Послушайте, милочка...".

– Но ведь ты не Милочка, - перебил ее Комар.
– Ты и не будешь слушать! Хорошенькая вышла шутка, правда? Жаль, что не _ты_ ее придумала!

– Что это вы все время предлагаете _мне_ свои шутки?
– спросила Алиса.
– Эта, например, вам совсем не удалась!

Комар только глубоко вздохнул; по щекам у него покатились две крупные слезы.

– Не нужно шутить, - сказала Алиса, - если шутки вас так огорчают. В ответ он снова грустно вздохнул, а когда Алиса подняла глаза, бедного

Комара на ветке уже не было - должно быть, его унесло собственным вздохом.

Алиса так долго сидела без движения, что ей стало холодно; она поднялась и пошла вперед.

Вскоре она вышла на полянку, за которой чернел лес. Он был гораздо мрачнее того, откуда она вышла, и Алиса _немножко_ струсила. Все же, поразмыслив, она решила идти вперед.

– Не возвращаться же мне _назад_!
– сказала она про себя.
– Другого пути на восьмую линию нет.

– Это, верно, тот самый лес, - размышляла она, - где нет никаких имен и названий {d}. Интересно, неужели я тоже потеряю _свое_ имя? Мне бы этого не хотелось! Если я останусь без имени, мне тотчас дадут другое, и наверняка какое-нибудь ужасное! А я примусь разыскивать того, кто подобрал мое старое имя. Вот будет смешно! Дам объявление в газету, будто я потеряла собаку: "Потеряно имя по кличке...", тут, конечно, будет пропуск... "На шее медный ошейник". И всех, кого ни встречу, буду окликать: "Алиса!" - вдруг кто-нибудь отзовется. Только вряд ли... Разве что по глупости...

Так, беседуя сама с собой, она незаметно дошла до леса; там было сумрачно и прохладно.

– По крайней мере, - подумала Алиса, ступив под деревья, - приятно немножко освежиться в этом... как его? Ну, как же он _называется_!...
– Она с удивлением заметила, что никак не может вспомнить нужного слова.
– Когда спрячешься под ... ну, как же их?.. под... _этими_...
– Она погладила дерево по стволу.
– Интересно, как они _называются_? А, может, никак? Да, конечно, никак не называются!

С минуту она стояла в глубокой задумчивости, а потом вдруг сказала:

– Значит, все-таки это _случилось_! Кто же я теперь? Я должна _вспомнить_!. Во что бы то ни стало должна!

Но как она ни старалась, ничего у нее не выходило. Она всячески ломала себе голову, но вспомнить свое имя не могла.

– Помню только, что там есть Л...
– сказала она, наконец.
– Ну, конечно, оно начинается с Л... {e}

Тут из-за дерева вышла Лань. Она взглянула на Алису огромными грустными глазами, но ничуть не испугалась.

– Тпрушеньки! Тпрушеньки!
– сказала Алиса и протянула руку, чтобы ее погладить. Лань прянула в сторону, но не убежала, а остановилась, глядя на Алису.

– Как тебя зовут?
– спросила Лань. У нее был мягкий и нежный голос.

– Если б я только знала!
– подумала бедная Алиса.

Вслух она грустно промолвила:

– Пока никак...

– Постарайся вспомнить, - сказала Лань.
– Так нельзя...

Алиса постаралась, но все было бесполезно.

– Скажите, а как _вас_ зовут?
– робко спросила она.
– Вдруг это мне поможет...

– Отойдем немного, - сказала Лань.
– _Здесь_ мне не вспомнить...

Алиса нежно обняла Лань за мягкую шею, и они вместе пошли через лес. Наконец, они вышли на другую поляну; Лань взвилась в воздух и сбросила с себя руку Алисы.

– Я Лань!
– закричала она радостно.
– А ты - человечий детеныш!

Тут в ее прекрасных карих глазах мелькнула тревога, и она умчалась прочь.

Алиса долго смотрела ей вслед; слезы навертывались ей на глаза при мысли, что она так внезапно потеряла свою милую спутницу.