Сладкое господство
Шрифт:
– Попалась!
Она упала на землю, хихикая.
– Молодец!
Задыхаясь, я наклонился и поднял меч.
– Теперь я Хозяин Горы.
Лежа на траве, она распахнула глаза.
– Ты им и стал.
Я взмахнул мечом в воздухе.
– Все обязаны подчиняться мне!
Янь рассмеялась:
– А какой будет твой первый закон?
– Мы будем править вместе! – я снова поднял меч в воздух. – Хозяин Горы и Хозяйка Горы!
Глаза Янь широко распахнулись, она вскочила на ноги и начала дурашливо танцевать.
– Ура!
– Никто нас не победит!
– Никто! – закружилась она, раскинув руки и визжа от радости, пока не начала вращаться все быстрее и быстрее. – Слышите, все? Мы будем править вами вместе!
Ее смех разносился по всему саду, пока она не рухнула в траву, а грудь вздымалась от усталости.
Но потом я посмотрел на меч.
– Нам нужно два, если мы собираемся править. Поможешь мне сделать еще один?
– Нам не нужно два меча, глупенький, – она поднялась с земли. – Мы просто будем делить этот.
Я уставился на нее, уверенный, что она самая умная на свете.
– Ладно, Янь. Ты права. – Я протянул ей меч. – Мы поделим.
Она закрутила меч в руке.
И вдруг из-за огромного персикового дерева вышел отец. Все это время он стоял там, а я даже не заметил.
Почему-то мне стало не по себе.
А вот Янь засветилась от восторга.
– Папа! Мы вместе правим садом!
Он молча посмотрел на меня и на меч.
Я закивал.
– Я Хозяин Горы, а она Хозяйка Горы!
Но вместо того, чтобы улыбнуться, как мы ожидали, его лицо напряглось, и взгляд, тяжелый и пронизывающий, впился в Янь с такой силой, что у меня по спине пробежал холодок.
Я отступил назад.
Улыбка Янь дрогнула, и радость в ее глазах померкла.
– Янь. – Он указал на меня. – Отдай меч Лэю.
Она удивленно приподняла брови.
– Почему?
– Потому что только Лэй может быть Хозяином Горы.
У меня скрутило живот. Я не понимал, почему чувствовал себя… странно. Я был слишком мал, чтобы разобраться в своих эмоциях.
Янь подняла на него глаза.
– Но это же я сделала меч, и…
– Не важно, кто сделал меч, Янь. Важно, кто держит его в руках. И этим человеком всегда будет Лэй.
Его слова повисли в воздухе.
Тяжелые.
Безжалостные.
Беззаботный мир, который мы с Янь только что построили, рассыпался под тяжестью его неодобрения.
Он кивнул в мою сторону.
– Забери у нее меч.
Я посмотрел на Янь… и не смог сдвинуться с места.
– Хорошо, папа, – прошептала она. Плечи ее поникли, и меч бессильно повис в руке.
Я все равно не пошевелился.
Через несколько секунд она сама отдала мне меч… а потом ушла.
Сбившийся с толку, я смотрел ей вслед, пока она, с опущенной головой, уходила, оставив меня одного с отцом… и с мечом.
Я был слишком мал, чтобы до конца понять, что на самом деле значили его слова, слишком наивен, чтобы разглядеть тьму, которая в них скрывалась.
Я просто почувствовал, что в тот день все изменилось.
Что-то сдвинулось. Безвозвратно.
И с тех пор мы с Янь… мы уже не были прежними.
Мы больше не играли как раньше.
Та близость, что была между нами в детстве, медленно начала трескаться и отдаляться, постепенно превращаясь в что-то болезненное.
Отравленное отцовским дерьмом и его долбаным планом для Востока.
И теперь… мы уже никогда не сможем исцелить ту связь, которую он разорвал.
Я думал… что у меня еще есть время…
Возвращаясь в реальность, я судорожно вдохнул и попытался прийти в себя.
Мони посмотрела на меня.
– Поговори со мной, любимый.
– Янь заслуживала большего. – Я смахнул слезы.
– Я… прости, что… рассказала ему.
– Нет, Мони. – Я покачал головой. – Ты правда думаешь, что он просто так решил убить ее вчера вечером?
– Да. Если бы я ничего не сказала…
– Мой отец не такой импульсивный, Мони. Он холодный и расчетливый. Это было спланировано… давно.
Мое сердце словно хотело вырваться из груди.
– Но Сонг выглядел удивленным.
– Мой дядя, скорее всего, просто не ожидал, что он действительно это сделает. Но я готов поспорить, даже дядя Сонг знал о его плане еще несколько месяцев назад.
– А тети?
Я поднял глаза и, к своему изумлению, увидел, как к нам направляются тетя Сьюзи и тетя Мин.
– Ну… сейчас и узнаем, знали ли мои тети.
Моник оглянулась через плечо.
– Оу.
Они обе шли с яростью в глазах, и их обычно приветливые лица теперь были искажены гримасами раздражения. Кулаки были крепко сжаты, а шаги тяжелые, почти гулкие, когда они приближались.
Я отпустил Моник и полностью повернулся к ним.
Тетя Мин остановилась чуть больше метра от нас.
– Лэй, что ты творишь? Чайная церемония шла просто великолепно. Моник покорила всех своей речью, чай пах восхитительно, хотя теперь он, наверное, уже остыл…