Чтение онлайн

Лэй выглядел так же озадаченным, как и я.

– Она всегда говорила, что это ключ.

Тин-Тин ухмыльнулась:

– Типа, кинжалы – это и есть ключ?

Лэй кивнул.

Дима оторвался от блокнота и поднял взгляд:

– А. Теперь я понял.

Я развела руками.

– А я – ни хрена не поняла.

Лэй посмотрел на Тин-Тин, потом на кинжалы, потом снова на меня.

– Я тоже.

Пальцы Тин-Тин скользнули по краю одного из кинжалов, затем она обвела взглядом остальные.

– Она сказала: «Я все спрятала и пошла к своим детям, и отдала каждому по кусочку, чтобы никто не смог найти это в одиночку», так что... каждый кинжал – это кусочек. По-другому быть не может.

Но, блять, что это вообще должно значить?

Я видела это в ее глазах – искру озарения, возбуждение от открытия. Она была на пороге чего-то большого, чего-то, чего никто из нас не мог предугадать.

Тин-Тин уставилась на один кинжал в руке, отбросила остальные и провела пальцем по краю того, что остался, еще раз, и еще, и еще, будто пыталась врезать в память каждую его линию и изгиб.

– Так, – она метнулась взглядом к другим, разбросанным по площадке, кинжалам. – У Бандита был один ключ, и она разделила его на части.

Я моргнула.

– Что?

– Вот оно, – Дима кивнул. – Господи. Думаю, ты права.

Роуз бросила на меня взгляд:

– Я в таком же ахуе, как и ты, Мони.

И вдруг Тин-Тин издала пронзительный визг, от которого все вздрогнули.

У меня подпрыгнуло сердце, и я инстинктивно шагнула вперед, почувствовав, как во мне вспыхнул инстинкт защитницы.

– Тин-Тин, что случилось?

Но Тин-Тин не ответила.

– Вот оно, – воскликнула она, бросившись к другому кинжалу, лежавшему в нескольких шагах, и схватила его. – Это не кинжалы. Бандитка просто хотела, чтобы они выглядели как кинжалы, чтобы никто, кроме своих, не понял. Посторонние бы решили, что это какая-то ерунда. Детская игрушка, может быть. Или, как вы сказали, древности. Но уж точно не что-то ценное.

Я развела руками:

– Ну о-кей.

И тут Тин-Тин подняла оба кинжала перед собой и начала двигать руками с такой сосредоточенностью и поспешностью, что у меня участилось сердцебиение.

– Смотри, – выдохнула она, прижимая кинжалы друг к другу. Ее дыхание было сбивчивым, взволнованным, она жадно изучала их, а потом... медленно начала соединять их, словно две части головоломки.

– О, блять, – я напряглась.

Кинжалы легко встали друг в друга, странные линии и пазы на каждом клинке совпали идеально.

Все вокруг нее застыли.

Она и правда разгадала это.

– Ключ – это огромная головоломка, – Тин-Тин аккуратно положила соединенные части, подняла еще один кинжал и начала искать к нему подходящую половинку. – А эта головоломка – это карта к сокровищу Бандитки. К тому, которое она и ее повстанцы собирали, обворовывая окрестные города.

Дима посмотрел на Тин-Тин с такой гордостью, будто она была его собственной дочерью.

– А Бандитка хотела, чтобы у каждого был свой кусочек карты, чтобы им пришлось собраться вместе, чтобы разгадать ее. А не чтобы один человек прибрал все сокровище к своим рукам.

Тин-Тин кивнула и, вот так просто, нашла подходящую часть к новому кинжалу. И, как и предыдущая пара, эти два идеально соединились друг с другом.

Ебаный пиздец.

Чен прижал ладонь ко лбу:

– То есть ты хочешь сказать, что... все это время... мы таскали с собой куски какой-то сокровищной карты? Неудивительно, что Бандитка так дергала Лэя, чтобы он обязательно откопал один из них.

Роуз все это переваривала:

– То есть... она нарисовала карту на огромном деревянном куске, а потом вырезала из него кинжалы разной формы?

Тин-Тин хихикнула:

– Ага. Она была такая умная. Обожала коды и логические игры, так что все сходится.

Лэй пробормотал с недоверием:

– Вот почему они все такие странные и безумные на вид.

Глаза Димы расширились, блокнот в руке будто забылся, он уставился на кинжалы в руках Тин-Тин.

– Нам нужно собрать всю головоломку.

Тин-Тин сложила новую пару соединенных частей и даже не стала смотреть, как мы реагируем. Она была слишком поглощена задачей, ее мысли мчались далеко впереди нас. Она продолжала метаться по площадке, соединяя кинжалы здесь и там.

– Не думаю, что у нас есть все куски, чтобы собрать ее полностью.

Дима посмотрел на Лэя:

– Тогда придется вернуться на Запад и достать недостающие. После завтрашней битвы, конечно.

Тин-Тин продолжала щелкать кинжалами, соединяя их один за другим, а Лэй с Димой все так же молча смотрели друг на друга, будто вели немой разговор.

Блять. Завтрашняя битва. Лэй против Лео.

Сердце сжалось.

Тин-Тин снова что-то шептала себе под нос:

– Я все спрятала... отдала каждому по кусочку... никто не сможет найти это в одиночку...

Еще один кинжал встал на место, и вдруг Тин-Тин наклонилась и соединила две пары, форма стала сложнее, объемнее, ближе к целому.

Роуз повернулась ко мне:

– Но что такое сокровище Бандита? Мы хоть знаем?

Тин-Тин ползала между кинжалами, ища те, что еще можно было бы соединить.

– Никто точно не знает. Говорят только, что это были награбленные вещи у каких-то белых, которые приехали в Краунсвилл убивать, но...

Роуз следила за ней взглядом.

– Ну?

– Некоторые говорят, что среди этих вещей было много такого, что доказывало: те люди были нацистами. Золото и драгоценности, украденные у еврейских семей, которых они убили во время войны, и, может быть, даже документы или отчеты, которые они хотели скрыть.

Роуз кивнула:

– Что логично объясняет, почему они тогда объединились, придумали липовое изнасилование, свалили вину на кого-то из Краунсвилла, собрали остальных и пошли их убивать. Они не знали, что Бандит – женщина. И не знали, как выглядели она и ее повстанцы.

Тин-Тин подняла голову от головоломки из кинжалов:

– Все, что они знали – это то, что Бандит была из Краунсвилла.

По спине пробежал холодок.

Но что все это значило?

В голове мелькали догадки, одна тревожнее другой.