Чтение онлайн

– И когда ты выяснил эту связь, что ты сделал?

– Продолжил делать то, что хотел, и то, в чем нуждался.

Бэнкс заерзал на месте:

– Что, черт возьми, это за ответ?

Дима тяжело вздохнул:

– Не мог бы ты пояснить, Лэй?

– Пояснить?

– Расширить. Объяснить. Дать, блять, нормальный ответ.

– О, да. Я могу пояснить, – я разжал руки, положил ладони на стол и переплел пальцы. – Начать стоит с момента, когда я впервые увидел Мони. Я был не в себе из-за смерти Шанель и своей жажды мести. Занесите это в протокол.

Дима кивнул:

– Твое горе будет учтено.

– Так вот, когда я увидел Мони… на меня нахлынуло огромное чувство… покоя… и… мне просто захотелось, чтобы она была рядом.

Марсело злобно уставился на меня:

– Это ни хрена не оправдание, что ты не позвонил ни мне, ни Бэнксу!

– Позже той ночью я увидел ее в этом платье и… и тогда понял, что хочу ее.

Бэнкс скривился.

– Так что я достал наручники, которые уже лежали у меня в кармане специально для нее…

– Наручники!? – Бэнкс ударил по столу.

Чен поднял руку:

– Я бы хотел кое-что добавить, чтобы прояснить ситуацию с наручниками.

Дима кивнул:

– Говори, Чен.

Чен поправил очки:

– В тот день Моник увидела тело своего отца. Ее накрыло горе, стресс, сердечная боль… и она попыталась спрыгнуть с крыши, чтобы покончить с собой.

Бэнкс приоткрыл губы:

– Что?

Чен указал на Дака:

– Мой брат спас ее. Он прыгнул с балкона вслед за ней… ну… в общем, он ее спас. Прошу внести это в протокол.

Бэнкс моргнул и перевел взгляд на Дака:

– Она что-то говорила, что Дак ее поддержал, но… особо не вдавалась в подробности.

– Разумеется, понятно, почему она не захотела все это рассказывать, – продолжил Чен. – Когда мы с Лэем увидели… эту ситуацию, мы выбежали на балкон. И Лэй… который, как видно, сам был в нестабильном состоянии… надел наручники – ей на одну руку, себе на другую. Чтобы она больше не могла причинить себе вред.

Дима открыл блокнот и записал что-то на его страницы.

Ганнер уставился в стол.

– И все же… – Марсело смотрел с каким-то грустным выражением. – Тем более стоило нам позвонить, как только ты понял, что… Я мог бы…

– К тому моменту, как я понял, – я покачал головой, – я уже не хотел, чтобы она уходила от меня. И я бы не отпустил ее, даже если бы она сама захотела уйти.

Марсело приподнял брови:

– Прости, что?

– Ты, блядь, все прекрасно слышал.

Бэнкс повернулся к Диме:

– Ты это слышал? Он сам только что признал, что это было похищение.

Дима перевел взгляд на меня:

– Возможно… тебе стоит… развернуть мысль…

– Ау, – я театрально приложил руку к груди. – Хочешь, чтобы я все тебе подробно объяснил?

– Да, – Дима нахмурился. – И побыстрее.

– Я увидел ее. Я захотел ее. Очень сильно, – я уставился на Марсело и подался вперед. – И я взял ее. И не отдам никому. Никогда.

Ну и что теперь? Попробуешь что-то сделать?

Бэнкс вынул зубочистку изо рта, и я почувствовал нутром: он был готов поставить на кон все и врезаться в меня.

От него исходила чистая агрессия, он вертел зубочистку в пальцах туда-сюда, снова и снова.

Марсело, зная своего правую руку как облупленного, положил ему ладонь на плечо.

Но это не остановило Бэнкса, он продолжал крутить зубочистку в пальцах.

– Ладно. Спасибо за твое… объяснение, Лэй, – Дима постучал ручкой по блокноту. – Но мне кажется, мы упускаем самый главный момент.

– Да ну, Дима, – Бэнкс покачал головой. – По-моему, этот ублюдок все сказал предельно ясно.

– Согласен, – Дима кивнул. – Но вопрос в том, хотела ли Мони уйти. Думаю, это куда важнее.

– Да насрать, хотела ли моя кузина уйти, – голос Бэнкса стал громче. – Этот ублюдок все равно бы ее не отпустил. Он сам только что это сказал. Более того, я отправил людей на эту сраную гору, чтобы защитить ее, и до сих пор не получил от них ни слова. Где они, блядь?

Я откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди:

– Ты хочешь сказать, что отправил людей на мою территорию, даже не спросив у меня разрешения?

– Чен дал добро.

– Чен не Хозяин Горы. Я – Хозяин. И это была моя, блядь, гора.

Марсело скривился:

– Где мои люди?

– Отлеживаются на той самой горе. Большинство их ран должны зажить к концу месяца. И, если Бог даст… – я ухмыльнулся, – большая часть даже сможет снова ходить.

Все трое дернулись – Марсело, Ганнер и Бэнкс.

Я сосредоточил все свое внимание на Бэнксе:

– Давай по-честному. Ты знал, что Мони не хочет уходить. И ты отправил тех людей просто как проверку, чтобы доказать ей, что я – монстр.

– И ты сдал эту проверку, ебаный ты психопат.

– Вот тебе маленькое прозрение, Бэнкс. Я никогда и не притворялся кем-то другим. Я с самого начала был монстром. И когда твоя кузина это увидела – она приняла это.

– Хуйня, – Бэнкс посмотрел на Диму. – Ты в это веришь?

Дима заговорил:

– Тут я согласен с Бэнксом. Чем больше я узнаю о Мони, тем сильнее убеждаюсь, что она не из тех женщин, которые с восторгом воспринимают жестокость.

Я сжал зубы.

Дима сделал пометку:

– Хотела ли она уйти в тот момент?

– Мони не какая-нибудь беспомощная девчонка в беде. Она взяла все в свои руки на горе и в итоге сама заняла позицию Друга «Четырех Тузов».

Дима поднял глаза от блокнота:

– Ты не ответил на вопрос.

Чен вмешался: