Чтение онлайн

—Остальные, —шепчу я. —Мы должны вытащить остальных.

Из окон вырывается облако черного дыма, наполняя воздух.
– Химическая бомба, — говорю я себе.

—Бегите!

Я начинаю бежать прочь от здания, но взрывная волна догоняет нас в нескольких метрах и сбивает с ног на асфальт. Слышны крики, разбитое стекло, сирены и плач.

Как карточный домик, здание этаж за этажом взрывается в огне и обломках. Лежа на асфальте, я наблюдаю, как каждый этаж превращается в оранжевое облако огня, которое сметает все на своем пути.

Нет сил встать или бежать, я думаю только о страданиях всех, кто находится внутри — пациентов, работников, родственников и товарищей. Я по-прежнему не могу дышать, грудь сдавлена, горло пересохло.

Теперь все становится ясно: одна из похищенных — дочь Джона Болгуэнмана, капитана отряда по обезвреживанию взрывных устройств. Авария семнадцатилетней девушки была на первых страницах газет на прошлой неделе, именно он сообщил, что территория очищена, он был первым, кто прибыл на место и попытался вести переговоры до полиции, и именно он подал неверный отчет.
– Соколы использовали его, чтобы заманить нас, — заключаю я.

Лопасти вертолета разгоняют пламя, он появляется из ниоткуда посреди бедствия, поднимаясь над густым облаком дыма.

Не было двадцати похитителей, столько людей не поместится в один вертолет, они все подделали, чтобы действовать. Чем больше солдат входило, тем сильнее был удар.

Я встаю на ноги, чувствуя боль в ногах и ребрах, а мои товарищи следуют за мной, все с одинаковыми выражениями ошеломления, страха и горя на лицах.

Я считаю их: из двадцати пяти, кто вошел, осталось только девять. В моей голове проносятся лица тех, кого нет: профессионалы, которые не раз сражались со мной в рукопашной, товарищи, с которыми я жила день за днем, участвуя в собраниях и тренировках.

У меня в горле завязывается узел, и мне трудно дышать.

— Шестнадцать павших бойцов, — объявляет сержант, выходя вперед.

Я не отвечаю. Несмотря на годы, я не могу привыкнуть к мысли о потере коллег, это недостаток, который я унаследовала от отца. Я похлопываю по плечу сержанта, у которого слезы наворачиваются на глаза.

—Не всегда можно праздновать победу, солдаты, — выдыхаю я, задыхаясь от астмы.

Все кивают: в FEMF нужно продолжать, даже если жизнь на коне. Как бы мрачно ни казалось все, нужно искать какой-то свет; даже если чувствуешь, что все давит на тебя, нужно поднять голову и дышать.

—Вперед! — приказываю я.

В месте сбора ситуация еще хуже: сожженные машины и разорванные ограждения. Возле обломков лежат трупы, скорая помощь пытается помочь раненым.

Кристофера, Братта и Паркера я нигде не вижу, и меня охватывает страх. Они вошли раньше меня, значит, должны были пройти дальше.

—Генерал! —мой капитан спешит на помощь мужчине, лежащему на ступеньках, которому оказывает помощь медсестра.

—Нас обманули! —кричит он в ярости.

—Сообщение от Маскерано, —солдат подходит с планшетом, —это срочно, сэр.

Я отступаю, чтобы он мог выполнить свою работу, и несколько человек, которые там находятся, собираются вокруг, чтобы услышать сообщение. Они включают видео, я пристально смотрю на экран и прислушиваюсь к словам мафиози:

—Генерал, —появляется Брэндон Маскерано в черном, —я хотел бы сказать, что рад вас видеть, но это не так. Это было бы лицемерием с моей стороны после того, как я заманил вас в свою импровизированную ловушку. На войне фраза «око за око, зуб за зуб» имеет большой смысл. Вы уничтожили наши важнейшие объекты, посадили в тюрьму моего двоюродного брата и брата, теперь мы наносим ответный удар, давая понять, что ваши преследования нас раздражают.

За ним стоят четыре человека. Брэндон — старший брат Антони и в настоящее время считается одним из самых разыскиваемых преступников в истории.

—Мы устали от вашего вмешательства, —продолжает итальянец,— и поэтому мы заберем жену посла. Мы еще не пробовали этот наркотик на влиятельных людях, но мы это сделаем, и, может, вам это не интересно, но я предупреждаю, что со временем он становится все более смертоносным.

Экран гаснет, и я чувствую, как горло сжимается все сильнее.

—Проклятые! —Генерал бросает экран на пол.

Паркер присоединяется к группе, его форма и лицо в крови, я ищу Братта и вижу, как он идет, весь в пепле.

—Ты в порядке? —Он обнимает меня.

—Не напрягайте руку, сэр, —предупреждает Мередит. —Она сильно повреждена.

Я смотрю на него, у него открытая рана от предплечья до локтя.

— Готовьте поисковую команду! — приказывает генерал. — Надо вытащить выживших!

— Команда уже вошла, сэр, — отвечает капитан Томпсон, пробиваясь сквозь толпу. — За этими стенами одни трупы. Выжившие здесь.

Острая боль пронзила меня под ребрами, и все вокруг потемнело.

– Я его не вижу, его здесь нет.

— Не несите чушь! — крикнул генерал, впадая в истерику. — Кристофер Морган не вышел из этой гребаной дыры!

— Я к этому и веду, сэр, — нервно отвечает он, — я думаю, что полковник — один из павших в бою солдат, он не вышел вместе с остальными ранеными.

Боль как нож в сердце пронзает грудь, не давая дышать, я отпускаю руки Братта, и все вокруг темнеет, когда я теряю сознание от приступа астмы.

Рэйчел

Сердце не заботится о том, насколько плохо или паршиво тебе, оно считает себя мудрым, идя против здравого смысла, и вот импульсы, которые сопровождают запретную любовь. Твой мозг говорит: - Стой!, - но твоя грудь гудит, призывая то, чего ты действительно хочешь.

У меня астма с пяти лет, со временем я научилась ее контролировать, но она по-прежнему дает о себе знать каждый раз, когда я падаю в обморок. Я становлюсь слабой, у меня сильно болит грудь, я не могу открыть глаза и чувствую только, как меня везут в больницу.

Кислородная маска лежит на моем лице, и я изо всех сил стараюсь дышать.

– Спокойно, — просят меня.
– Мы введем успокоительное, чтобы ты не проснулась до утра.

Я продолжаю думать о том, что произошло, о нападении, о воинах... Мысли приходят и уходят, образ Кристофера запечатлелся в моем мозгу, а успокоительное заставляет меня блуждать в мечтах. Я слышу голос Луизы вдали и засыпаю, не знаю, на сколько, но знаю, что сплю долго.

Слабость не дает мне пошевелиться, я по-прежнему не могу справиться со сном и провожу еще один день в постели, жалуясь про себя и страдая от болей в теле после взрыва. Веки тяжелые, голова раскалывается от боли. Я поворачиваю голову на звук скрипа открывающейся двери, мой слух обостряется, я чувствую, что кто-то медленно приближается. Я пытаюсь пошевелиться с закрытыми глазами, чувствую, как кто-то медленно обводит мое лицо, я хочу пить, а пальцы продолжают скользить по моему лицу, касаясь щек.