Чтение онлайн

Генерал ходит туда-сюда в отчаянии, боясь последствий всего этого. Сын министра Моргана находится внутри, возможно, мертвый, и следующим трупом может стать он сам, потому что когда Алекс Морган узнает, что его единственный сын погиб из-за его ошибочного приказа, первая голова, которая полетит, будет его.

Мой страх и отчаяние вызваны не местью Алекса Моргана, а тем, что Кристофер для меня как брат, и я боюсь, что с ним что-то случилось. Как я скажу об этом своей сестре?

Все кажется горячим железом на моей спине.
– Он не может быть мертв, — повторяю я себе снова и снова.

— Все готовы! — приказывает генерал. — Попробуем в четвертый раз!

Я готовлю оборудование и подключаю кислородную маску к капсуле, которую ношу на спине; жжение раны на руке напоминает мне, что мне нужна медицинская помощь, но в этом хаосе я не успел обработать рану.

Миссия, взрыв, борьба за выживание и коллапс Рэйчел не оставили мне времени ни на что. Я едва успел посадить ее в скорую, отвезти в больницу и вернуться обратно. Я не мог остаться с ней, зная, что мой лучший друг в опасности.

—Ты же знаешь, что есть большая вероятность, что дрон не сломался, да? — говорит Саймон, стоя рядом со мной. Он выглядит уставшим, на лбу и подбородке застыла кровь. — Он мой друг, и я хочу верить, что все это ошибка, но...

— Молчи! — перебиваю я его. — Не будем говорить, пока не будем на сто процентов уверены в его состоянии.

Патрик приходит проверить оборудование, он в лучшей физической форме, так как не участвовал в бою. Физически, эмоционально — не очень: он больше всех сопереживает Кристоферу после меня, он был рядом с ним в годы его восхождения. Большинство его достижений и медалей они заработали вместе.

—Медицинская бригада готова, —подтверждает он. —Если есть выжившие, мы будем готовы оказать им немедленную медицинскую помощь.

—Да. —Я похлопываю его по шее. —Я войду и выйду с хорошими новостями.

—Поисковая группа 1103, приготовиться к спасательной операции! —приказывает Саймон.

Я надеваю кислородную маску и присоединяюсь к группе солдат, бегущих к входу.

Прошло тридцать два часа после взрыва, вероятность того, что все погибли, составляет девяносто девять процентов. Немногие способны выжить после взрыва такой мощности, а если удалось выжить, то придется бороться с радиацией и загрязнением, которые остаются после таких событий.

Воздух тяжелый, дышать трудно даже в маске. Солдаты разгребают обломки, а двое с детектором взрывчатых веществ продвигаются вперед. Вход в старый вестибюль завален, и нам требуется время, чтобы убрать преграды, мешающие проходу. Мы находим первые тела тех, кто пытался добраться до выхода.

Группа мужчин занимается тем, что складывает обгоревшие тела в пластиковые мешки и выносит их, а мы продвигаемся вперед, теряя надежду с каждым шагом.

– Это безнадежный случай, капитан, — говорит Мередит.
– Томпсон был прав, выживших нет.

– Капитан! — кричит мне лейтенант Ликорп. — Идите сюда, пожалуйста!

Она приседает и берет за руку женщину с обожженными руками и ногами. Ее грудь быстро поднимается и опускается: она жива!

— Я нашла ее под кучей носилок, — объясняет она, — ей нужна неотложная медицинская помощь. Ее шансы на выживание исчезают.

— Займись этим, — приказываю я.

Я укрепил свою надежду посреди того, что выглядело как полная катастрофа: если она смогла выжить, то и Кристофер тоже.

Я пристегнул автомат к спине, взял один из детекторов и вместе с Саймоном и Мередит начал более тщательный поиск. Мы искали часами, переворачивая каждый камень, потея и задыхаясь от тяжелого воздуха, который нас окружал.

Я переворачиваю каждое тело, боясь увидеть лицо своего друга. Он профессионал, он должен был заметить взрывчатку до того, как она взорвалась. Я знаю, что он искал укрытие.

Мередит выглядит изможденной и прислоняется к одной из колонн, устав от физических нагрузок. Ресепшн нависает над ее спиной. Бетон и металл вместе — хорошее место, чтобы укрыться.

Я бегу к стене и отталкиваю все, что мешает мне пройти. Писк сигнализирует, что кислород заканчивается. Я ускоряю шаг, перепрыгиваю через бетон и приземляюсь на кучу сгоревших папок.

Металлическая полка прислонена к блестящей стойке, я смотрю под нее и замечаю, что там лежит тело. Оно тяжелое, поэтому я прислоняю его к мрамору и прижимаюсь к нему ногами, толкая со всей силы... Наконец, оно падает на другую сторону и показывает мне то, что я так долго искал: его тело лежит там, с рукой на боку, покрытой пеплом.

Саймон и Мередит подходят сзади, я падаю на колени рядом с ним, сердце бьется как сумасшедшее, я боюсь, что его сердце не бьется. Я смотрю на Мередит, не в силах проверить, жив он или нет. Она подходит и кладет два пальца ей на горло. Она смотрит на меня и качает головой.

Слюна становится горькой, глаза жгут.

— Этот ублюдок не может быть мертв! — Саймон качает головой. — Проверь еще раз, он не умер.

Я беру его за запястье, чтобы убедиться в том, что уже знаю: пульса нет. Горькая слюна стекает по горлу, боль похожа на тысячу сломанных костей, столько лет мы провели вместе, а теперь я должен смотреть на него бездыханным.

Теплая кровь промочила мне колени, я снял руку с его живота и увидел осколок металла, пронзивший его ребра.
– Теплая кровь.
– Значит, он не так давно перестал дышать, он еще не остыл. Я снова проверяю пульс, на этот раз более спокойно, он слабый, но ощутимый.

— Принесите носилки! — прошу я Саймона. — Надо его отсюда уносить!

Я надеваю на него свою кислородную маску.

— Капитан, это может быть опасно! — предупреждает Мередит. — Вы рискуете своей жизнью.

— Заткнись! — приказываю я. — Принесите носилки, быстро!

— Но...

— Это мой брат, я не оставлю его здесь! Он бы меня никогда не оставил!

Втроем мы поднимаем его на носилки, легкие болят от напряжения и нехватки кислорода. Я собираю все силы, чтобы вытащить его оттуда, и на полпути нам предлагают помощь. Я должен держаться за плечо Мередит, чтобы выйти, нехватка кислорода ослабляет меня, но мне все равно, я только молю Бога, чтобы он поправился. Вдали виден солнечный свет, и люди бегут нам на помощь, когда видят нас у выхода.

Патрик идет впереди, он первый добегает до носилок рядом с парамедиками, а я падаю на ступеньки, кружится голова и я не могу сосредоточиться.

Вокруг меня толпятся люди, пытаясь ему помочь, и в это время я вижу перед глазами двух детей, играющих в футбол.

Их няня присматривала за ними, он притворялся, что не расстроился из-за ухода Сары, а я был в отчаянии, когда узнал, что она присоединилась к итальянцам.

— Он тяжело ранен, но есть надежда, — Патрик опустил руку мне на плечо. — Спасибо, что не сдался, брат.