Чтение онлайн

Я хотела, чтобы Уэстон смотрел на меня именно так.

Как будто я единственная женщина в мире, которую он когда-либо захочет.

Когда, черт возьми, это случилось? Я знала, что влюбляюсь в него на прошлой неделе, и если быть честной с собой, я никогда бы с ним не спала, если бы не это. Не когда на кону было так много.

Но наблюдать, как он рвет себя на части перед Ридом пару ночей назад, выбило меня из колеи сильнее, чем я ожидала. Он повышал голос, но контролировал гнев так, как я, наверное, не смогла бы, если бы меня втянули в День благодарения с родителями. Одна только мысль о том, чтобы встретиться с ними снова, вызывала тошноту. Он продержался на час дольше, чем я смогла бы.

И всё же Уэстон был здесь, в Мэдиган, сталкивался со своими демонами, потому что его семья сказала, что им нужна его помощь. Он знал цену и всё равно заплатил.

Он всегда приходил — и для Саттон, когда дело касалось горных лыж, и для меня, когда я болела или когда мне нужна была помощь со съёмками.

И я любила его за это.

Я, Каллиопа Торн, была по уши влюблена в Уэстона Мэдигана, прекрасно понимая, что он избегает привязанностей как чумы, понимая, что эта любовь однажды разобьёт мне сердце. Но ничего не могла с этим поделать. И это была не та сладкая детская любовь, как к Гэвину. Нет. Эта была хаотичной, неудобной, и что хуже всего… безответной.

Я закрыла ноутбук и встала, потягивая шею с вздохом. Была полночь, Саттон давно спала наверху, а Уэстон ещё не вернулся с вечера с Тео… если он вообще собирался возвращаться. Ком скрутился в горле, но я отмахнулась. Мы договорились об одной ночи, а не об отношениях.

Это не его ответственность, что я влюбилась. Я взяла ложку из ящика, открыла морозилку и достала одну из пинт мороженого «Апельсиновый сливочный сон», которое купила для него. Потом забралась на край острова и без стеснения начала есть.

Мороженое было сладким, но сдержанным, цитрусовым, но без кислинки. Немного как сам Уэстон. Черт, у меня всё плохо, если я сравниваю этого мужчину с мороженым.

Как будто он прочитал мои мысли, в замке повернулся ключ, и дверь распахнулась. Уэстон вошел, выбивая снег из волос.

Он увидел меня, когда закрывал дверь.

— Ты ещё не спишь? — Он снял ботинки и положил их с курткой в прихожей. Рутинный жест заставил меня улыбнуться.

— Только что закончила редактировать первую серию фотографий с утренней свадьбы. — Я взяла ещё ложку мороженого.

— Первую серию? — Он подошел, закатывая рукава своего тёмно-серого хенли. Боже, как мне нравилось, когда он так делал. В этом было что-то безусловно сексуальное.

— Ещё примерно триста сорок снимков впереди. — Я выдавила улыбку и сосредоточилась на мороженом. Неужели он встретил кого-то, пока был вне дома? Придётся ли мне смотреть, как он встречается с другой девушкой? Или приводит кого-то домой? Ревность была абсолютно абсурдной, но, как и любовь к нему, я не могла её контролировать.

— Хороший выбор. — Он кивнул на моё мороженое.

Я подняла взгляд и взяла ещё ложку. Его взгляд потемнел, и он шагнул ближе, загнав меня в ловушку между своими руками, но не касаясь.

— Думаю, это не совсем нарушение правила номер четыре, ведь там есть ещё одна пинта, если захочешь. Плюс, я же купила их для тебя, так что… — Я пожала плечами.

На губах его появилась мягкая улыбка.

— Ты купила их для меня?

— Ты сказал, что тебе нравится. — Я дала ему маленькую ложку мороженого.

— Нравится. Просто не думал, что ты заметила. Поделишься? — Он слегка приоткрыл губы.

Мои бёдра сжались при виде того, как его рот обхватил ложку. Я знала, на что он способен. Низ живота болезненно сжался. Одной ночи было мало. Я хотела каждую ночь.

Он взял наш контракт с холодильника. — Знаешь, думаю, мы почти все уже нарушили.

— Правда? — дыхание перехватило, когда он придвинулся ближе, его напряжённые мышцы живота коснулись моих голых коленей. Может, мне стоило одеться сексуальнее если я хотела повторения. Но это же был не первый раз, когда он видел меня в широких пижамных шортах и худи, пусть эти шорты едва прикрывали мою задницу. Думаю, в худи можно было бы уместить двоих, но оно было удобным и это главное.

— Никого наверху, — процитировал он. — Думаю, мы вычеркнули этот пункт ещё на прошлой неделе. — Его ухмылка могла расплавить всё мороженое в моих руках. — И, насколько я помню, а я помню каждую секунду, ты не была особенно тихой и уважительной гостьей.

— Не моя вина, что ты заставил меня кричать. — Я приподняла бровь и съела ещё ложку мороженого.

Он наклонился, и я поднесла ему очередную ложку, выхватывая у него из рук контракт.

— Ты действительно присматривал за вечеринкой Саттон, так что этот пункт можно считать недействительным. — Я пропустила номер четыре, потому что мы только что закрыли его мороженым. — А вот правило номер пять соблюдаем. Ну, если не считать того, как вы с Саттон давите на меня, чтобы она пошла в старшую горную команду. Не думай, что я не заметила регистрационные бумаги на столе вчера.

— Это всё она. — Он слегка смутился. — Но я действительно распечатал их по её просьбе.

— М-м-м. — Саттон устроила ночёвку, мы делили бытовые дела почти поровну, и я, наверное, соблюдала процентов девяносто пять порядка. Хотя Уэстон всё равно был самым аккуратным мужчиной из всех, кого я знала.

— Я бы никогда не поставил тебя под сомнение перед Саттон, но почему ты против? Если она достаточно хороша, и её не бросили бы сразу на что-то опасное, почему не дать ей попробовать?

— Дело не в том, что я не хочу, чтобы она познавала жизнь. Просто… — Я подбирала слова, чтобы не прозвучать как чрезмерно тревожная мать. — У нас одно тело. Одно. И некоторые травмы медицина не лечит.

— А-а-а. — Он взглянул на меня так, будто пытался разглядеть что-то глубже, понять загадку, о которой я сама не подозревала. — Гэвин.

Я проглотила и медленно кивнула.

— Я просто хочу, чтобы её мечты были немного безопаснее. И у меня осталось всего несколько лет, прежде чем все эти выборы станут её. Её отец прожил всего до восемнадцати. Тогда я не понимала, но он всё ещё был ребёнком. Мы оба были.

— Каждая мечта несёт риск разбитого сердца. В этом мире нет полной безопасности.

Я взяла ещё ложку и накормила его.

— Я бы предпочла, чтобы она разочаровалась десятки раз и училась подниматься, чем сломала тело окончательно.

— Хмм. — Он снова посмотрел на меня, словно пытался понять, затем отвернулся, нахмурив брови.

— О чём думаешь?

— Ничего. — Он покачал головой.

— Это не «ничего». — Я ткнула ложкой в пинту, чтобы разгладить линии его заботливого лба. — Скажи.

Доверься мне.

— Ты сказала, что Гэвин был ребёнком, — медленно сказал он. — И это напомнило мне, что Рид тоже был. Ему было восемнадцать. — Его взгляд пронзил меня. — Не то, чтобы ситуации были одинаковы…