Чтение онлайн

— Я понимаю, о чём ты. — Я скользнула рукой по его щеке и наслаждалась щетиной. — И да, вы оба были… детьми, даже если тебе пришлось повзрослеть слишком рано.

— Но и ты тоже. Тебе было восемнадцать, когда он умер? Девятнадцать, когда родилась Саттон? И при этом ни капли злости на судьбу. — Он вздохнул. — А потом посмотри на меня.

— Я была безумно зла из-за потери Гэвина, из-за того, как это было несправедливо, не только для меня, но и для Саттон. — Кожа Уэстона была тёплой, я обвела пальцами его шею. — Но я злилась на судьбу, а потом была… — я искала слова. — Разбита из-за того, что родители отказались поддержать мою беременность. Я была опустошена, когда они выгнали меня. Ты видел меня. Я была развалиной.

Он кивнул, губы сжались.

— И правда в том, что я всё ещё зла. Просто не видела родителей с тех пор, как меня выгнали, так что не было возможности сорваться на них. Я честно не знаю, хватит ли у меня силы или благодати, чтобы увидеть их снова, даже если они действительно захотят. Но я выбрала Саттон и ни о чём не жалею. — Я подняла брови, чтобы он понял, что он не единственный с противоречивыми чувствами к семье. — Иногда мне кажется, что мы проводим взрослую жизнь, пытаясь залечить раны детства. — Я глубоко вздохнула. — И, возможно, это то, что и ты, и Рид пытаетесь сделать здесь, в Мэдиган. Попытка исцелить то, что разорвало вас.

Взгляд Уэстона стал непроницаемым, и сердце болезненно сжалось, когда я увидела, как его плечи выпрямились, как он снова воздвигает стены. Он прочистил горло и отступил, кладя наш контракт на стол.

— Знаешь, мы определённо нарушили правило «оставлять работу за дверью», но с обувью и животными в доме справились очень хорошо.

— Не дай бог привязаться к хомяку, — пробормотала я.

Он поднял бровь.

— Я готовлю большую часть времени, но ты куда лучше, чем притворялась, когда я переезжал.

— Скорее дело в количестве, чем в качестве, — подшучивала я, перемешивая ложкой мороженое. — И я думаю, что хорошо справилась с правилом номер четырнадцать.

Он нахмурился, изучая страницу.

— В контракте нет правила четырнадцать.

— О, оно было в черновике. Я убрала его из окончательной версии, чтобы пощадить твои нежные чувства. — Я невинно хлопнула ресницами. — В нём говорилось: «Вытащить палку из задницы Уэстона».

Он рассмеялся.

— Видишь? — Я подняла ложку между нами. — Ты все ещё довольно напряжен вне дома, но здесь? Ты абсолютно расслаблен.

— Да? — В его глазах вспыхнула игривая искра.

— Да. — Я провела ложкой по его губам, а потом отняла её, забрав кусочек себе. — Ммм. — Я закатила глаза нарочито театрально. — Так вкусно.

Он обхватил мою шею ладонью и набросился на меня, поцеловав. Холод мороженого растаял от жара его языка. Мои руки опустились по бокам, бросив ложку и стаканчик на стол.

Я наклонила голову, открывая ему доступ, затем раздвинула колени, чтобы быть ближе. Он принял приглашение, и я потянулась к его плечам, шее, затылку — к любой точке, до которой могла дотянуться.

— Так вкусно, — прошептал он у моих губ, и я почувствовала его улыбку, прежде чем он вернулся к поцелую, стирая каждую мысль, превращая меня в бескостную, охваченную желанием тряпичную куклу.

Его рука скользнула под моё худи, вверх по рёбрам, пока не обхватила грудь.

Я резко втянула воздух, выгибаясь в его ладонь. Больше. Мне нужно ещё.

— Я не могу выбросить тебя из головы, — признался он хриплым шёпотом, скользя губами к моей шее.

Мои пальцы впились в его плечи.

— Я не могу перестать думать об этом — о нас с тобой. О кровати. О душе. О стене. Это постоянно повторяется в моей голове.

Он застонал, и наши губы соединились в откровенном поцелуе. Моё тело задрожало от желания, оживая под его прикосновениями. Когда он обхватил мои бёдра и прижал наши тела друг к другу, я почувствовала, как этот поцелуй повлиял и на него.

— Это не будет просто одна ночь. — Его пальцы сжались на моих бёдрах.

— Нет, не будет. — Мои руки скользнули под его рубашку, лаская твёрдые рельефы пресса.

— Я хочу тебя. — Его пальцы прошлись по внутренней стороне моего бедра, нырнули под ткань моих фактически боксёров. Там было более чем достаточно места для его руки, и он скользнул дальше. — Я хочу всё, что происходит между нами.

— Уэстон… — Я подалась вперёд, стон вырвался от первого же касания. Я просто растворилась на втором, а на третьем мои бёдра сами двинулись навстречу его руке. Он знал, как меня заводить, и использовал это, чтобы поджечь меня. — Подожди. Сколько ты выпил, пока был там?

Я даже не чувствовала алкоголя в его поцелуе, но если трезвый Уэстон сказал, что это только один раз, то я не собиралась слушать пьяного Уэстона только потому, что мне этого хотелось.

— Одно пиво часа три назад, — ответил он. — Я совершенно в здравом уме, если ты об этом. Единственное, чем я пьян это тобой. — И он снова поцеловал меня, и я забыла все причины, почему нам не стоит этого делать. Какая разница, если мы сгорим и между нами станет неловко? Получить его, даже ненадолго, стоило риска.

Вред уже был нанесён — я уже была влюблена в него, так что куда уж дальше падать?

— Позволь мне отнести тебя наверх, — он поцеловал мою челюсть, затем уголок губ, пока его пальцы дразнили мой клитор.

Я умру, если мы будем ждать дольше.

— Здесь. Сейчас. Прямо сейчас.

Он напрягся. — Саттон…

— Спит. — Я расстегнула пуговицу на его джинсах. — И мы бы услышали, если бы нет. — Одного рывка хватило, чтобы расстегнуть молнию, и вот моя рука уже обхватывала его. Он был горячий, тяжёлый и такой, чертовски, твёрдый.

— Чёрт, Кэлли. — Он вытащил бумажник из заднего кармана, швырнул его на столешницу, чтобы достать презерватив.

Я взяла его, разорвала упаковку. Затем смотрела ему прямо в глаза, пока раскатывала его, проводя рукой вниз по всей длине, пока не добралась до основания, другой рукой опуская его джинсы и бельё до середины бёдер. Рычание, вырвавшееся у него из груди, сделало меня ещё более отчаянной.

— Ты уверена? — Он притянул меня к краю столешницы, отводя ткань моих шорт в сторону.