Чтение онлайн

– У слоненка хобот, у слоненка хобот, у слоненка хобот, у слоненка хобот...
– говорит паук.

– У паука паутина, у паука паутина, у паука паутина, у паука паутина, у паука паутина, у паука паутина...
– говорит заяц.

Вдруг подходит к ним медведь и как зарычит:

– Что за галдеж?!!

Тут они все и замолчали.

ОДИН ИСТОЧНИК И ОДНА СОСТАВНАЯ ЧАСТЬ МАРКСИЗМА

Сидит как-то Иммануил Кант и пишет письмо Ницше, вдруг в дверь стучатся. Он спрашивает: "Кто там?", не отвечают, только какое-то взволнованное пыхтение. Выглядывает - а там стоит медвежонок Винни-Пух и дрожит. Набрался смелости наконец, говорит: - Здравствуйте, Иммануил Кант, меня зовут Винни-Пух!..
– от страха даже зажмурился.

Кант очень удивился, говорит: - Заходите, Винни-Пух, чем обязан в столь поздний час?

Винни испугался еще сильнее, говорит: - Ой, а вы уже спать собрались?

– Что вы, - отвечает философ, - заходите, заходите, раз уж пришли. У вас, наверное, какие-то вопросы ко мне?

А сам улыбки сдержать не может, хоть и неприлично над гостями смеяться. Винни тоже разулыбался, лапки о коврик вытер, вошел в кабинет, примостился на краешке скамеечки, а начать боится. Кант сел напротив в вольтеровское кресло, глядит на него внимательно. Решил издалека начать: - Вы к нам издалека приехали?
– говорит.

– Нет, что вы, не волнуйтесь! Я так просто, мимо проходил. Я только спросить чего-то хотел.

– Спрашивайте, спрашивайте, что же вы, боитесь словно! Я с вами с удовольствием побеседую. Вы такой необыкновенный гость, вероятно расскажете много интересного!

– Я?
– испугался Винни-Пух.
– Я ничего не знаю. Я просто... А так я пойду... Мне нужно тут...

Слезает со скамеечки и, перепугано пыхтя - к дверям!

– Да стойте же!..
– Кант ему кричит.
– Какой вы стеснительный! Ведь вы, похоже, медведь, а такой трусишка! Садитесь вот сюда на диван, чай сейчас подадут...

– С вареньем?..

Винни-Пух остановился у самых дверей, почесал лапой ухо и задумался.

– Конечно, конечно с вареньем! У нас в Кенигсберге варят замечательное варенье. И мед есть, тоже очень вкусный!
– смеется хозяин. Ему все это ужасно понравилось, такой необычный гость!..

Винни-Пух подумал немного и сказал: - Ладно. Я остаюсь.

Он влез с лапками на скамеечку и спросил: - А варенья хватит?
– как будто волновался, не стесняет ли он хозяев.
– И меда хватит?..

Он определенно повеселел и освоился.

Подали чай. Кант внимательно наблюдал, как Винни-Пух ест смородиновое варенье и все больше удивлялся. Даже улыбаться перестал.

– Очень вкусное варенье.
– сказал Винни.
– Мое любимое. Как здорово, что оно у вас завалялось.

– И мед тоже очень вкусный, я очень люблю такой мед, - сказал он через несколько минут, вылизывая блюдце.
– А сгущенка у вас в Кенигсберге тоже есть?

– Нет, - ответил Иммануил Кант.
– Сгущенки у нас не бывает.

Он ждал, что же спросит у него такое чудо. Винни сидел и молчал. Потом побарабанил слегка по столику, опять задумался. Потом вдруг сказал:

– Да, это плохо, что у вас в Кенигсберге не бывает сгущенки... Опять, оперев голову на лапы, задумался о чем-то, потом посмотрел на часы, вскочил со стульчика и сказал: - Ну, мне пора. Спасибо, было очень вкусно!

– Вы же хотели что-то спросить у меня?!
– воскликнул удивленный философ. Такого оборота он не ожидал, даже рассердился немного.

– Да?
– очень удивился Винни-Пух и почесал ухо.
– Вы уверены?.. уточнил он на всякий случай. Кант молчал.

– А вы не знаете, о чем это я хотел вас спросить?
– попытался выкрутиться Пух. Он очень расстроился. Вечно с ним приключались такие истории.

– Ну, может быть, о смысле жизни?.. Или об ограниченности человеческой способности адекватного отображения мира?..

– Вот-вот!!!
– обрадовался Пух.
– Именно! Об этом самом, ква-кватном кружении! Очень сложный вопрос. Но вы знаете, я, кажется, догадался, как оно там!..
– он почесал себя за ухом.
– Вот когда чай пил, да. Очень, очень сложный ответ! Да. Спасибо еще раз! Заходите как-нибудь!.. Буду рад!..

Когда Винни-Пух ушел, Кант пошел на кухню, съел полное блюдце варенья, но все равно настроение у него не улучшилось, ночью он бредил и помер.

ПРЕДЫСТОРИЯ СКАНДАЛЬНО ЗНАМЕНИТОЙ ЭКСКУРСИИ В БУРЯТИЮ

ВОПРОС: Признаете ли вы

свое преступно-моральное

разложение?

ОТВЕТ: Есть немного...

В этом я виноват...

(Из протокола допроса)

Регистрация участников затянулась. Антон Васильевич Сорокин подошел к окну покурить. Через минуту рядом с ним остановилась высокая рыжеволосая женщина в строгом черном костюме. Она закурила "Марльборо", улыбнулась Антону Васильевичу и спросила:

– Ну и как вам это?
– она обвела взглядом холл гостиницы, где прохаживались, негромко беседовали, просто сидели в кожаных креслах, перелистывая учредительные документы, пожилые, очень солидного вида люди. Уже, наверное, человек сто!

– Никто, похоже, не думал, что столько народа соберется. Регистрация уже полчаса назад должна была закончиться...

– Как вы думаете, много самозванцев?

– Я читал где-то - там высмеивали цифру 720 человек, - что это как со штурмом "Зимнего" было - с каждым годом все больше героев... А на самом деле... Минимум, вроде бы, по материалам следствия - человек девяносто. А максимум... Ну, если прикинуть физиологически... Впрочем... Не знаю, не знаю!
– Антон Васильевич улыбнулся, женщина вскинула брови и тоже громко засмеялась. У нее были ослепительно белые, ровные зубы. Если бы не лучики морщинок в углах зеленых глаз, никто, пожалуй, не дал бы ей ее лет стройная, чуть даже худощавая, но с очень красивой фигурой... Антон Васильевич, отводя взгляд, почувствовал какую-то странную перемену в настроении. Вся эта затея как-то незаметно переставала казаться ему глупой.

– Антон Васильевич!
– улыбнувшись, представился он. И неожиданно добавил: - Можно просто Антон.

– Оля, - улыбнулась в ответ женщина.
– Ольга Егоровна Остапенко.

– Вы замужем?
– опять неожиданно для самого себя спросил Антон Васильевич.

– Ого!..
– Ольга Егоровна засмеялась.

– Сам удивляюсь.
– признался Антон Васильевич.
– Наверное... э... обстановка располагает.

На этот раз они засмеялись вдвоем, оглядываясь на прохаживающихся по залу людей.

Ольга Егоровна махнула рукой: - Пойдемте, - сказала она, беря его под руку.
– Кажется, уже начинают.

Легкая и изящная рука, Антон Васильевич сквозь рукав ощутил ее тепло.

Зал был почти полон. Они нашли два места в последнем ряду, у выхода. Почти сейчас же на сцену поднялся президиум.

– Интересно, их выбирали по старшинству?
– тихонько спросила Ольга Егоровна.

Гул постепенно стих. К микрофону подошел седой полковник, летчик. Откашлявшись, он громко произнес: