Чтение онлайн

Но я не хочу быть ею. Поэтому я наклоняюсь вперед и провожу языком по его животу над поясом, точно так же, как делала с членом Генри, когда отсасывала ему. И затем медленно, смакуя, провожу языком вверх, ощущая на языке вкус его кожи.

— Держи. — Коннор ухмыляется, протягивая мне шот, лишь на секунду отвлекая меня от чёткого контура его эрекции прямо перед лицом. Он ослабляет хватку на моих волосах, но не отпускает, пока я запрокидываю голову и делаю глоток текилы. На этот раз вкус ещё хуже, потому что на его коже почти не было соли. Ронан бросает дольку лайма, и Коннор с лёгкостью ловит ее. Но вместо того, чтобы дать мне заглушить горечь во рту, он зажимает лайм между зубами мякотью наружу.

А затем наклоняется и засовывает дольку мне в рот…. Я бы возмутилась, если бы не боялась, что меня сейчас вырвет от текилы.

Наши губы слегка соприкасаются, когда я откусываю, но я делаю вид, что не замечаю, наслаждаясь кислым соком. Вздыхаю с облегчением, выжимая из лайма последние капли, пока не остаётся ничего. Я отпускаю его, ожидая, что Коннор отстранится. Но он просто выплёвывает корку и целует меня — неожиданно нежно.

Это длится не больше четырёх секунд, но кажется вечностью, потому что прошла вечность с моего последнего поцелуя.

И я не совсем понимаю, что чувствую по поводу поцелуя Коннора.

— Спасибо. — Ухмылка на его лице, когда он отстраняется, похожа на победную.

Я прочищаю горло, хватаю свитер и, пробормотав «спокойной ночи», прохожу мимо Ронана.

***

Горячая вода смягчает боль в мышцах спины. В такие моменты я жалею, что не могу прийти в домик Майкла, лечь в его постель и попросить сделать мне массаж, как в ту ночь.

Я редко о нём вспоминаю, и это лишь подтверждает, как сильно Генри меня ранил и как отчаянно я искала спасения от боли. В каком-то смысле я рада, что Генри отправил его обратно в Аспен. Это избавило меня от унизительных последствий того, что я использовала парня.

Из-за стены доносится звук включённого душа, и это немного успокаивает. Женская душевая просторная, светлая и чистая, но находиться здесь ночью одной всё равно жутковато.

Я как раз вспениваю шампунь на волосах, когда сквозь шум воды до меня доносится первый низкий стон.

Мои руки замирают, пока я прислушиваюсь. В ответ — только тишина и льющаяся вода.

Пока я не слышу его снова.

Этот стон ни с чем не спутаешь.

Мне стоило бы его проигнорировать. Быстро ополоснуться и уйти. Но я уже выпила три шота текилы, Коннор нежно поцеловал меня, и теперь любопытство перевешивает удивление. Я приседаю, чтобы заглянуть под кабинку. Вижу две пары ног — мужские и женские, — стоящие лицом к душу, мужчина за спиной женщины, ноги девушки широко расставлены.

О боже. Кто-то здесь трахается. Я слышала слухи, что такое случается — люди ищут уединения где угодно, — но думала, что это просто болтовня. Очевидно, нет.

Они не могут не знать, что я здесь, значит, им всё равно.

Я не спеша смываю шампунь, одновременно прислушиваясь к тому, что происходит в паре метров от меня. Внимательно прислушиваюсь, надеясь, что по голосу или звуку пойму, кто это.

Их тихие стоны становятся громче, перемежаясь хриплым шёпотом. Если закрыть глаза, можно представить, как он входит в неё сзади всё сильнее и быстрее.

И внизу живота разгорается знакомое тепло.

Меня заводит то, что я слышу.

Думаю, то, что я стою голая под душем, только ухудшает ситуацию. Или дело в том, что после нескольких дней умопомрачительного секса меня резко лишили его, и вот уже шесть недель — ничего. К тому же, все это время я провожу в компании двух привлекательных, сексуальных парней, которые постоянно со мной заигрывают. И сегодня я выпила три шота текилы, а Коннор меня поцеловал.

Наверное, всё это вместе объясняет, почему грудь наливается тяжестью, соски становятся твёрдыми, а когда я провожу мыльной рукой между ног, пальцы задерживаются на клиторе.

Прикусив нижнюю губу, я снова заглядываю под кабинку, как полная извращенка. Девушка подняла одну ногу, и теперь я могу отслеживать каждый толчок по движению его ног, расставленных шире.

Я закрываю глаза, представляя себя на её месте — с мужчиной сзади, который заполняет меня.

Но кто? Я никому не доверяю.

Разве что Коннору или Ронану.

Это так неправильно и опасно — даже допускать такие мысли, но я ничего не могу с собой поделать. Я доверяю им больше, чем кому-либо ещё. Они мне нравятся, они меня привлекают, и я никогда не буду испытывать к ним ничего, кроме дружеских чувств.

И сейчас я так чертовски возбуждена…

Настолько, что жалею, что не приняла предложение Коннора помыться вместе.

— О боже, Джеймс. Да! — Женщина вскрикивает с глубоким южным акцентом.

Я вздрагиваю, широко раскрыв глаза, и все мысли о том, чтобы кончить под их стоны, мгновенно испаряются.

Это Тилли!

И Джеймс. Какой Джеймс?

Я знаю только одного — Джеймса Лоррейн. Сегодня днём я видела, как они шли по тропинке, держась за руки, так что, я почти уверена, что они всё ещё вместе.

Должно быть, это другой Джеймс.

Какая-то часть меня хочет выскочить из душа и сбежать прямо сейчас, потому что иначе мы столкнёмся, и они поймут, что я подслушивала, как они занимаются сексом.

И все же я не ухожу.

Я беру бритву и не спеша провожу лезвием по каждому квадратному дюйму своих ног, надеясь, что своими трясущимися руками случайно не порежусь. Тилли или нет, но то, как двое горячих людей занимаются сексом, будоражит кровь. Или, может, я просто им завидую.

В любом случае, уверена, что тот, кто сейчас с Тилли, — просто огонь.

— Да. Да. Да! — Тилли стонет именно так, как и ждёшь от южной красавицы — глубоко и гортанно, — когда кончает, и сразу за ней кончает Джеймс: — О да, чёрт возьми!

И в этот момент я понимаю, что это тот самый Джеймс, потому что в ту ночь, когда я была с Майклом, он выкрикивал то же самое, когда трахал её.

О чёрт… Это нехорошо. Но, может, они сегодня расстались? Если нет… я стану плохой соседкой, если не скажу об этом Лоррейн?

Я почти уверена, что многие из так называемых наших общих с Джедом друзей знали о Кэмми до меня. Их спокойная реакция, когда я рассказала, что случилось, говорила сама за себя.

Но Лоррейн всё равно узнает. Здесь ничто не остаётся тайной. И тогда жизнь в нашем домике превратится в кошмар. Я вздыхаю, раздумывая, что делать. Это самый долгий душ в моей жизни. Кончики пальцев сморщились, а вода уже не такая горячая, как раньше.

Мне действительно надо уйти, но мне совершенно не хочется встречаться с ними лицом к лицу, так что я стою под водой, пока не слышу, как Джеймс говорит — увидимся позже. Через щель в занавеске вижу, как он выходит, обернув полотенце вокруг талии.