Чтение онлайн

Слышу, как она отхлебывает что-то.

— Ты пьешь кофе?

— Да просто чашечку.

Я снова закатываю глаза.

— Мам, у тебя почти десять вечера. Ты не спишь из-за кофеина. Не пытайся вызвать у меня чувство вины по этому поводу.

— Я не пытаюсь вызвать у тебя чувство вины. Если ты чувствуешь себя виноватой, значит, ты делаешь что-то не то.

Классическая мамина манипуляция.

В этот момент заходит моя команда — все свежевымытые и переодетые, — и мое настроение падает. Честно говоря, я надеялась избежать встречи с ними сегодня. Не то чтобы они доставали меня. Ронан по моей просьбе держался от меня подальше, а Коннор отпустил всего пару двусмысленных шуточек, которые даже заставили меня рассмеяться.

Но я вымотана, у меня все болит, и я просто хотела быстро перекусить в тишине, потом помыться и свернуться калачиком в кровати.

Мы с Ронаном на долю секунды встречаемся взглядами, но я тут же отвожу глаза.

— Эбигейл! Ты меня вообще слушаешь?

— Да! — Хотя совершенно не слушала.

— Это место и эти люди явно тебе не на пользу. Ты уже сделала то, зачем поехала, и теперь пора возвращаться домой, пока ты не пожалела об этом всерьез. Уверена, преподобному Эндерби не понравилось, что его будущую невестку выставили на весь Интернет в неподобающем виде.

Я громко стону от досады. Каждый разговор с ней — одно и то же. Она твердолобая и живет в своем мире. Она из тех, кто думает, что если продолжать настаивать на своем, то в конце концов добьешься желаемого. И самое ужасное — обычно так и выходит.

— В последний раз говорю, мам, — выдавливаю я сквозь зубы. — Мы с Джедом не помиримся. Мне плевать, если ты права, и Кэмми ему наскучит. Мне плевать, если он передумает. Я не хочу, чтобы он возвращался. И никогда не захочу. — Пора ставить точку, потому что я больше не могу с этим мириться. Я сойду с ума. — Хочешь знать, почему я редко звоню? Почему избегаю твоих звонков? Именно по этой причине. Меня достала твоя заезженная пластинка. Я люблю тебя, но с этого момента, как только ты заговоришь про Джеда, я буду вешать трубку.

— Эбигейл Маргарет Митчелл, я твоя мать, и ты не смеешь со мной так разговаривать!

— Очень жаль, мам. Ты не уважаешь мои желания и не даешь мне двигаться дальше! — Я даже не пытаюсь понизить голос. Мне уже все равно, кто слышит.

В трубке я слышу возмущенный вздох.

— После всего, что мы с отцом для тебя сделали, оплатили учебу, правильно воспитали, дали тебе все, что у тебя есть, ты смеешь так со мной говорить?

А вот и второй этап маминого манипулирования.

— Я благодарна за все, что вы мне дали, но это не значит, что ты можешь принимать решения за меня. Я уже взрослая.

— Я не принимаю решения за тебя! Я просто пытаюсь направить тебя на верный путь!

Верный путь — это провести всю жизнь с бывшим женихом-изменником, потому что это престижно для семьи Митчелл, ведь он сын пастора. Мне потребовалось время, чтобы понять, что все дело в нашем положении в Гринбэнке. В наших отношениях с церковью. Она настолько зациклилась на этом, что ничего больше не видит.

Парни направляются в столовую. Все, кроме Ронана. Он пробирается между столами прямо ко мне.

— Мне надо идти. Босс зовет, — вру я. Сегодня я больше не могу продолжать разговор.

— И твой босс важнее меня?

Нет никого важнее тебя, мама, потому что ты — самовлюбленный нарцисс.

— Поговорим позже. — Я сбрасываю звонок прежде, чем она успевает ответить, и засовываю телефон в карман как раз в тот момент, когда Ронан останавливается рядом. От него пахнет свежим мылом. Хотя сегодня я не особо вспотела, чистой себя не чувствую. Мне действительно нужно просто встать и уйти. — Ты не собираешься ужинаешь?

— Коннор принесет мне поднос. — Он разворачивает стул и садится на него верхом, его колено касается моего. — Ты в порядке, рыжая?

Я поджимаю ноги и накалываю вилкой кусок ростбифа.

— Просто прекрасно.

— Хорошо. А то я волновался, учитывая, как ты выбежала из хижины той ночью.

Он серьезно собирается обсуждать это здесь? Я свирепо смотрю на него, надеясь, что мое предупреждение понятно — я никогда не хочу говорить с ним о той ночи, особенно теперь, когда нам придется работать бок о бок каждый день.

— Эй, босс. — Коннор подходит сзади и ставит поднос рядом со мной. Второй протягивает Ронану. — Тяжелый день, да? — Он отправляет в рот кусок ростбифа, запивает пивом и подмигивает мне.

— Да. Но мне понравилось. — Я не покажу этим парням, как мне больно, обещаю себе, спокойно доедая остывший ужин.

К столу подсаживаются другие парни, возвращающиеся из столовой.

— Принесу тебе пива, — говорит один другому. Он в форме охранника и на бейджике написано Корбин.

— К черту твое пиво. Мне понадобится ящик, чтобы я снова с тобой поменялся, — огрызается второй, тоже охранник по имени Марк. Я сразу узнаю его голос, это тот самый сосед Майкла по хижине. Он выглядит именно так, как я представляла — здоровяк с обликом плюшевого мишки.

Он знает, что случилось с Майклом?

— Да ладно! Это же смешно, — ухмыляется Корбин.

Марк ставит свой поднос на стол.

— Нет. Не смешно.

— И зачем тебе сидеть всю ночь в комнате и пялиться в мониторы?

— По той же причине, что и тебе. Чтобы смотреть, как люди трахаются на лестничных пролетах. И чтобы меня не обоссали.

Точно. Он все еще злится из-за этого.

— Смотреть, как люди трахаются… Интересно, на что это похоже? А, рыжая? — тихо бросает Ронан, толкая меня локтем.

Не думаю, что кто-то услышал, но все равно мое лицо вспыхивает. Я запихиваю в рот брюссельскую капусту, чтобы не отвечать.

— Здесь много камер? — спрашивает Коннор.

— Парень… — стонет Марк, разрезая мясо. — Везде. Если ты не в своей хижине или душе, считай, что ты на камере.

Камеры везде. Значит ли это, что охрана Wolf Hotels видела мой нервный срыв на лестнице сегодня утром?

— Серьезно? Блин… Ничего не скроешь, — бормочет Коннор.

— Вообще ничего. — Корбин тычет в него хлебной палочкой и смеется, словно уже видел, как Коннор занимался чем-то неприличным. Интересно, связано ли это неприличное с Тилли? Хотя вряд ли она настолько глупа, чтобы попасть на видео.

В отличие от меня.

— Только если ты знаешь, где слепые зоны, а их мало, — добавляет Марк.

Вокруг меня происходит круговорот обмена кетчупом и солью, парни оживленно обсуждают горячих дам, приехавших на отдых, и сотрудниц, совершенно не заботясь о том, что меня это может задеть.

— Он жив! — объявляет Марк, когда за стол садится Энди. — Думал, ты выбыл на пару дней. — Он смеется, будто за этим стоит забавная история. Очевидно, он знает то, чего не знаю я.

— Да, так и планировалось, — бубнит Энди с австралийским акцентом. — Но плечо опять разболелось.