Чтение онлайн

– Сюжеты она выдумывает... Однажды, как она утверждает, я загубил один ее рассказ. У нее была какая - то идея, связанная с шерстяным свитером с длинными рукавами. А я в это время позвонил ей по телефону, и идея рассказа вылетела из головы... Она до сих пор простить этого мне не может. А кстати, была ли у Рейвенскрофтов собака? И брали ли они ее в этот день на прогулку?

– Собака была, сказал Гарроуэй.
– И я думаю, что они брали ее с собой.

– Интересно, где она теперь...

– Похоронена в чьем - либо саду... Прошло столько лет, - заметил инспектор Спенс.

– Жаль, - вздохнул Пуаро.
– Эта собака, наверное, кое - что знала. А кто был в доме в этот день?

– Я приготовил вам список.
– Инспектор Гарроуэй достал из кармана бумагу.
– Подумал, что, может быть, пригодится. Значит, так: миссис Уиттейкер, повариха. В этот день она была выходная и ничего толком сказать не могла. Правда, она сообщила, что незадолго до этого хозяйка лежала в больнице, у нее было что - то с нервами.

Надо сказать, что повариха подслеповата и неважно слышит. Гостила в этот день бывшая гувернантка детей Рейвенскрофтов. Еще был садовник.

– Гость из прошлого должен появиться извне, - сказал Пуаро.
– Это ваша идея, инспектор Гарроуэй?

– Это не идея, просто версия...

Глава 6

ВОСПОМИНАНИЯ СТАРИННОЙ ПОДРУГИ

Мисс Ливингстоун сообщила миссис Оливер, когда та вернулась домой:

– Было два звонка. "Кричтон и Смит" интересовались, какую вы выбрали парчу: светло - зеленую или бледно - голубую?

– Я еще не решила. Мне надо видеть, как они смотрятся при вечернем освещении.

– Еще звонил этот иностранец, месье Пуаро.

– Что он хотел?

– Он просил узнать, можете ли вы встретится с ним во второй половине дня.

– Не получится. У меня дела. Позвоните ему и скажите, что, к сожалению, я отправилась охотится на слонов.

– Как? Простите, я не поняла, - пролепетала мисс Ливингстоун.

– Скажите так, как я сказала: отправилась охотиться на слонов.

– Хорошо, мисс, - пробормотала секретарша, подумав, что хотя ее хозяйка известная писательница, но в голове у нее не всегда все дома.

– Мне не приходилось до сих пор охотится на слонов, сообщила миссис Оливер.
– Но я думаю, что это очень интересно.

Она прошла в гостиную, где на диване в беспорядке валялись ее записные книжки.

– Пора начинать, - сказала себе миссис Оливер.
– И если Джулия еще полностью не выпала из своей каталки, я думаю, что она что - нибудь да помнит. И начну я с нее.

Мисс Ливингстоун вошла в гостиную с бумагами в руке.

– Я подготовила четыре письма. Их надо подписать.

– Мне некогда. У меня буквально минуты нет свободной. Я еду в графство Хемртон Каунт, а это довольно длинный путь.

Достопочтенная Джулия Карстерс испытывала некоторые трудности, когда ей приходилось подниматься со своего кресла - каталки, что было вполне естественно в ее довольно преклонном возрасте. Кроме того, она была немного глуховата и поэтому не совсем разобрала имя, которое произнесла служанка, доложившая, что к ней пришла гостья.

– Миссис Гуливер?
– переспросила она.
– Кто это? Я не знаю никакую миссис Гуливер.

Джулия Карстерс вглядывалась в женщину, стоявшую на пороге.

– Прошло много лет с тех пор, когда мы виделись в последний раз, сказала миссис Оливер.
– Вряд ли вы помните меня.

Как и многие старые люди, миссис Карстерс лучше помнила голоса, чем лица, тем более, что лица имели свойство меняться. Услышав голос, она воскликнула:

– Ариадна! Дорогая моя Ариадна! Как приятно мне вас видеть!

– Случилось так, что я оказалась в этих местах, - говорила меж тем миссис Оливер.
– Мне нужно было кое с кем повидаться. А вчера вечером, просматривая свою записную книжку, я обнаружила, что вы живете в этих краях... Вы неплохо устроились, не правда ли?
– спросила миссис Оливер, оглядываясь.

– Не жалуюсь, это неплохой пансионат. У него есть свое преимущество. Здесь довольно свободно, можно привезти свою мебель, есть ресторан, а можно готовить у себя. Большой сад, и содержится в порядке. Садитесь же, Ариадна! Выглядите вы прекрасно! Недавно я видела вашу фотографию в газете, вы участвовали в литературном утреннике. Удивительно! Сначала я вижу ваш снимок, и чуть ли не на следующий день вы являетесь передо мной собственной персоной. Право, это удивительно!

Миссис Оливер уселась на предложенный ей стул.

– Вы по - прежнему живете в Лондоне?
– спросила миссис Карстерс.

– Да, по - прежнему, - ответила Ариадна Оливер, вспоминая то далекое время, когда она, еще девочкой, занималась в танцевальном классе... Вперед, назад, руки в стороны, дважды повернуться, покружиться и так далее. Она расспросила старуху о ее дочери и детях, о второй дочери. Оказалось, что та живет где - то в Новой Зеландии. Миссис Карстерс нажала на находившийся в подлокотнике ее кресла звонок и попросила старую служанку Эмму принести чай.

– О, не беспокойтесь!
– воскликнула Ариадна Оливер.

– Ариадна, вы непременно должны выпить чаю! Они пили чай и вспоминали прошлое. Вторую и третью фигуры танца, старых друзей и знакомых, живых и умерших.

– Когда мы виделись в последний раз?

– Я думаю, что это было на свадьбе у Льюэллинсов.

– Скорее всего там. Как ужасно выглядела тогда Мойра, которая была подружкой невесты. Ей совершенно не шел абрикосовый цвет.

– Вы совершенно правы.

– Мне кажется, что современные свадьбы не так красивы, как те, которые были в дни моей молодости. А помните, в какие красивые платья были одеты другие подружки? Они были сшиты из какого - то стеганого сатина, а воротники из валенсийских кружев. Помните?

– Конечно!

– Вы знаете, моя дорогая, если б я была священнослужителем, я бы отказалась венчать молодых, когда гости одеты так нелепо!

– На днях, - сказала Ариадна Оливер, - я видела свою крестницу Селию Рейвенскрофт. Вы помните Рейвенскрофтов?

– Подождите минуточку! Ах да, конечно! Это те, с которыми случилась эта страшная трагедия? Не так ли?

– У вас прекрасная память, Джулия, - заметила Ариадна Оливер.

– Это так. У меня всегда была хорошая память. Правда, иногда возникают трудности с фамилиями. А история эта очень трагична. Родди Ростер, мой кузен, был с ними очень дружен. Генерал Рейвенскрофт сделал блестящую карьеру. Конечно, когда он ушел в отставку, он был немного глуховат и не всегда хорошо слышал, что ему говорили.