Чтение онлайн

Подавленные этим необозримым простором, два человека молча сидели возле своего крохотного костра под темнеющим небом. Оттуда, с большой высоты, вниз неслись приглушенные размеренные крики — как удары пульса в ночи. Кричали барилоры — дикие родичи одомашненных хэрилоров, громадные стаи которых начали свой весенний перелет на север. Казалось, что чья-то невидимая ладонь движется по небу и стирает звезды на своем пути, но при этом звучал только один голос, один крик, краткий, словно его задувало ветром.

— С какой звезды ты пришел, Ольхор? — глядя вверх тихо спросил Яхан.

— Я родился в мире, который народ моей матери называет Хейном, а народ моего отца — Давенантом. Его солнце вы называете Зимней Короной. Но покинул его я давным-давно…

— Разве вы, Звездные, не один народ?

— У нас их сотни и сотни. По крови я до последней капельки принадлежу к расе моей матери; мой отец был землянином, он только усыновил меня. Так у нас принято поступать, когда женятся люди разных видов, которые не могут иметь общих детей. Ну, как если бы кто-нибудь из вашего племени женился на женщине из фииа.

— Этого не может быть, — решительно сказал Яхан.

— Я знаю. Но земляне и хейниты похожи друг на друга, как ты и я. А миров, где живет столько же разных народов, сколько у вас здесь, немного. Гораздо чаще бывает так, что на планете есть только один похожий на нас народ, а все остальные живые существа — обычные животные.

— Как много миров ты видел! — мечтательно произнес Яхан, пытаясь представить себе все это.

— Слишком много, — отозвался Роканнон. — Если считать по-вашему, то мне сорок лет, но при этом я родился сто сорок лет назад. Сто лет ушло на полеты от мира к миру, но эти годы я не прожил. Если я вернусь на Давенант или на Землю, то не найду там никого из тех мужчин и женщин, которых когда-то знал: все они уже сто лет как умерли. Поэтому я могу только идти вперед или остановиться где-нибудь… Что это?

Казалось, что даже шелестевшая под ветром трава затихла, ощутив чье-то присутствие. За краем освещенного костром участка что-то двигалось — то ли огромная тень, то ли сама ночная тьма. Роканнон застыл на коленях, а Яхан отскочил от огня.

Но больше ничего не происходило. В сером свете звезд снова зашелестела под ветром трава, и никакие тени на фоне звездного неба над горизонтом больше не появлялись.

— Что это было? — спросил Роканнон, когда они снова сели у костра.

Яхан покачал головой.

— Пиаи говорил, что здесь есть… что-то такое…

Они решили караулить по очереди, и поэтому поспать как следует им так и не удалось. Когда наконец начало светать, оба очень устали. Они поискали следы или какие-нибудь отметины там, где им ночью привиделась тень, но молодая трава даже не была примята. Тогда они затоптали свой костер и двинулись дальше на юг, сверяя направление с солнцем.

Они рассчитывали, что вскоре опять пересекут какую-нибудь речку, но не тут-то было. То ли реки текли здесь с юга на север, то ли их просто не было.

Равнина (Роканнону хотелось назвать ее пампасами), до сих пор казавшаяся неизменной, теперь на глазах становилась все суше и серее. Этим утром они уже не увидели привычных кустов пейи; вокруг была только жесткая серо-зеленая трава.

В полдень Роканнон остановился.

— Плохи наши дела, Яхан, — сказал он.

Яхан потер шею и, оглядевшись кругом, повернулся к Роканнону; его юное лицо сейчас потемнело от усталости.

— Если ты хочешь идти дальше, Повелитель, то пойду и я.

— Без воды и пищи нам далеко не уйти. Надо украсть лодку на берегу и вернуться в Халлан. Да, плохи наши дела. Пойдем.

Роканнон повернулся и побрел на север. Яхан пошел рядом с ним. Все ярче разгоралась синева высокого весеннего неба, а трава, которой не было конца, все шелестела и шелестела под ветром. Роканнон шел ровной походкой, но чуть понурившись, ведь каждый шаг приближал его окончательное поражение и изгнание. Он даже не оглянулся, когда Яхан замер на месте.

— Кони! Крылатые!

Тогда Роканнон тоже посмотрел вверх и увидел их, трех гигантских грифонов с кошачьими головами и черными крыльями, которые, выпустив когти, кругами опускались к ним из горячей синевы неба.

Лапы крылатого коня еще не коснулись земли, а Могиен уже соскочил с него и, подбежав к Роканнону, бросился обнимать его, как брата. Его голос звенел от радости и облегчения.

— Повелитель Звезд, клянусь копьем Хендина! Почему ты бредешь через эту пустыню совершенно голый? И почему ты, уйдя так далеко на юг, идешь теперь на север? Ты не…

Могиен встретился взглядом с Яханом и умолк.

Роканнон поспешно сказал:

— Яхан теперь мой раб.

Могиен ничего не ответил; было видно, что он борется с собой. Наконец он ухмыльнулся и, не удержавшись, громко расхохотался.

— Так значит, ты изучал наши обычаи, чтобы потом воровать моих слуг, а, Роханан? А твою одежду кто украл?

— Кроме своей кожи, у Ольхора есть еще одна, — сказал Кьо, словно порхавший над травой. — Привет тебе, Повелитель Огня! Прошлой ночью я услышал тебя в моих мыслях.

— Кьо привел нас к тебе, — подтвердил Могиен. — На берег Фьерна мы ступили десять дней назад, и за все это время он не сказал ни единого слова. Но прошлой ночью, когда мы были на берегу залива, — тогда как раз восходила Лиока, — он вдруг вслушался в лунный свет и сказал: «Там!» Пришел день, и мы полетели туда, куда он показал; так мы нашли тебя.

— А где Иот? — спросил Роканнон, видя, что возле крылатых, держа их поводья, стоит один только Рахо.

— Погиб, — с непроницаемым лицом ответил Могиен. — В тумане на берегу на нас набросились ольгьо. И хотя из оружия у них были только камни, этих южан было слишком много. Иота убили, а ты пропал. Мы прятались в пещере среди береговых утесов до тех пор, пока кони не смогли снова подняться в воздух. Рахо пошел вперед и услышал рассказ о чужеземце с синим камнем на шее, который стоял в горящем костре и не сгорел. И когда крылатые взлетели, мы направились к селению Згамы. Не найдя тебя там, мы подожгли эти драные крыши и разогнали их стада по лесам. А потом мы начали искать тебя на берегах залива.

— Постой, Могиен, — прервал его рассказ Роканнон. — Камень… «Глаз Моря»… Я… Мне пришлось заплатить им за наши жизни. Я отдал его.

— Его? — блеснув глазами, воскликнул Могиен. — Ты отдал драгоценность Семли? И не за свою жизнь — кто же сможет тебе хоть что-нибудь сделать? — а за эту никчемную жизнь, за этого ослушавшегося получеловека! Дешево же ты ценишь мое родовое сокровище! Ладно, бери его назад — эту вещь не так-то легко потерять.

Снова расхохотавшись, он подбросил в воздух что-то блестящее, поймал и кинул потом эту вещь Роканнону; а тот, потеряв дар речи, стоял и смотрел на синий камень и на золотую цепь, словно обжигавшие ему руку.