Чтение онлайн

Эта прямая речь мало кому понравилась. А окна уже тряслись от грохота пушек. Старцы стали прихорашиваться, как петушки. Петр держал руку Екатерины в своей, давая ее для поцелуя каждому, кто подходил по порядку очереди. Все шло чинно и благопристойно... Глаза у невесты были опущены - даже не глядела, кто там прикладывается. И вдруг побледнела, а руку свою из руки царя вырвала заметила Миллезимо. Нет, любила она его, любила, любила... И руку свою сама венцу красивому протянула.

– Прощайте, граф, - произнесла в боли сердечной... В боковых апартаментах дворца толпились дипломаты, и они видели, как граф Вратислав вышибал на улицу Миллезимо.

– Болея апоплексически, - оправдался посол, - не углядел я, как он проник в палату обручальную... Еще один такой амур, и меня отвезут в Вену, но уже залитым воском... В Вену его!

Впрочем, дипломатов занимало сейчас совсем другое Обручение русского царя с Долгорукой спутало многие карты в европейской игре: одним выгодно, другим ужасно... Посол Пруссии, барон Вестфален, скупой и вечно голодный, тут же вспомнил инструкцию из Берлина: помалкивать и более других слушать.

– Моему королю этот брак кажется весьма странным, - сказал он вскользь, скривив рот, и больше он уже ничего не скажет.

Зато посол Дании в пику Голштинии (что Дании была враждебна) высказал большую радость от имени своего короля:

– И эта радость будет всемерно расти с каждым наследником, рожденным от Долгорукой, чтобы никогда иноземный род не имел притязаний на престол Российской империи!

Это полетела палка в голштинский огород, где уже созревал, словно огурец, один наследник, и в посольских рядах заволновались.

– А вот это уже свинство!
– выразился посланник Бонде.
– Наша прекрасная Голштиния имеет права на престол русский. Сын Анны Петровны, принц Петр Ульрих <Впоследствии император Петр III (1728 - 1762), женатый на Екатерине II.>, растет не по дням, а по часам. Господа! Смею вас заверить: слезая с горшка, он уже сам застегивает на себе гульфик. И мы, голштинцы, не жалеем масла и розог, чтобы он вырастал сильным и мудрым...

Барон Габихсталь представлял Мекленбург, иначе - Дикую герцогиню с дочерью и ее мужа, сумасшедшего палача - герцога Мекленбургского.

– Но, - сказал Габихсталь, - герцогиня Екатерина Иоанновна привезла в Россию свою дочь Христину... <Впоследствии Анна Леопольдовна (1718 - 1746), правительница Российской Империи, умерла в заточении в Холмогорах.> И, если ее сочетать браком со здоровым немцем, она родит кучу наследников для России... Господа, я удивлен вашим невежеством: как можно забыть про великий Мекленбург?

Посланник Курляндии, граф Рейнгольд Левенвольде, понял, что молчать далее ему никак нельзя. И он сказал - обиженно:

– Напрасно здешний двор не поддержал наших мудрых предложений. Герцог Фердинанд Курляндский <Фердинанд (ум, в 1737 г., герцог Курляндский) приходился родным дядей герцогу Фридриху (ум, в 1711 г.), который был женат на русской царевне Анне Иоанновне. Герцог Фердинанд находился во вражде с курляндским дворянством и постоянно проживал вдали от Митавы - в Данциге, управляя Курляндией лишь номинально.> хотя и сварливого характера, но мужчина еще в соку и к супружеству способен. Он уже предлагал свою руку и сердце цесаревне Елизавете Петровне, и напрасно цесаревна отказала ему. Этим браком породнились бы две ветви Романовых - Ивановны и Петровны!

Над париками вдруг раздался чей-то жесткий смешок.

Дипломаты обернулись, дабы взглядом уничтожить дерзкого. А это смеялся аббат Жюббе, невозмутимо перебиравший четки.

– Синьоры!
– сказал он.
– Почему я не слышу здесь голоса еще одного посланника? А именно - цыганского, ибо, мне думается, цыгане тоже не откажутся от прав на престол России...

Рядом с аббатом замерла пышнотелая красавица с низко вырезанным лифом платья. И была она столь обворожительна в греховной красоте своей, что дипломаты разом притихли. Это была духовная дочь аббата Жюббе - княгиня Ирина Долгорукая, урожденная княжна Голицына. Аббат Жюббе, тайный посол от Сорбонны, тоже имел строгую инструкцию: "Следовать во всем откровению, которое угодно богу будет ниспослать вам в Московии для соединения этой великой церкви с латинскою ." А княгиня Ирина, думалось аббату, сомкнет рознь двух великих фамилий - Голицыных и Долгоруких...

Целование руки закончилось, но еще долго стреляли пушки.

***

Здесь пушки не стреляли, но пел хор рязанских ямщиков, а Иогашка Эйхлер усердно дул во флейту. Был день сочельник, роскошные палаты Шереметевых на Воздвиженке ломились от гостей, "свадебные комиссары" покрикивали:

– Господа, не стой посередке. Лучше к стенкам жмись, а то как бы полы не рухнули...

Темнело уже, полыхали со двора смоляные бочки. Били на улице два фонтана винный и водочный. От жареного быка шел пар.

Наташа стояла - рука в руку - с князем Иваном, а перед нею складывали дары свадебные: родовые кубки с гербами, фляши золотые, часы разные с музыкой немецкой, квасники и поставцы, бочата порцелена саксонского, зеркала венецианские и канарские, серьги, перстни, табакерки... Брат Петя Шереметев словно откупился от сестры: подошел, шесть пудов серебра в слитках сложил к ногам Наташи и, ничего не сказав, откланялся. И вдруг глаза невесты загорелись - обрадовалась она.

– А вот и готовальню голландскую дарят, - шепнула Ивану...

Впустили дворню с кормилицей. Мужики в чистых онучах, бабы в лапотках, рты платами закрыв, в ноги кланялись. И поднесли тоже невесте: пирог с рябиною, варежки домодязаные да пеленки детские, искусно шитые.

По отцу-фельдмаршалу, что мужиков не обижал, чтил народ и дочь его Наталью Борисовну. Долгорукий смотрел на свою невесту сбоку: "Совсем дите малое..." думал.

А ночь застала жениха в доме Трубецких, где шумствовали. У князя Ивана давно грех был с Анастасией Гавриловной, дочерью канцлера. И, опьянев, стал он водить ее от гостей в комнаты дальние для блуда. А муженек - "Трубецкой хотя и зять канцлера, но фавориту царя не смел перечить: пусть водит, от жены не убудет. Только единожды, когда Ванька стал на гостях уже "рвать" Настасью, он робко и тишайше вступился:

– Князь Иванушко, у вас теперича и своя утеха есть. Почто княгинюшку мою безжалостно треплете?

За такие дерзкие слова Долгорукий стал Трубецкого в окно выбрасывать. Несчастный супруг гузном стекла выдавил, взывал к Алексею Григорьевичу:

– Уйми сына своего.., не дай в сраме погибнуть!

– Мой сын, - отвечал отец, - молодечество свое показывает. Покажи и ты свое молодечество!

Легко сказать - покажи, когда уже над улицей виснешь.

– Гости мои дорогие, будьте хоть вы заступниками хозяину!

Тут сбоку Иогащка Эйхлер подвернулся, князя спас, а Ивана домой отвез. Наташа плакала утром, корила:

– И дня не миновало... Где же твои слова, князь Иван, что все хорошо будет? Не рушь чужих семей - и своя не порушится!

Долгорукий виноват был - встал перед ней на колени:

– Наташенька, ангел мой, скажи: чего ты желаешь?

– Уедем в деревню с тобой. Близ царей - близ смерти...

Вскоре вся фамилия Долгоруких собралась на семейный совет.

– Дела неустойчивы, - затужил князь Василий Лукич.
– Народ-то простой вроде бы и рад, что царь не на немецкой принцессе женится. Да вот шляхетство-то служивое ропщет.