Чтение онлайн

***

– Берите пример с меня,- сказала как-то Раневской одна солистка Большого театра.- Я недавно застраховала свой голос на очень крупную сумму.
– Ну, и что же вы купили на эти деньги?

***

Раневская кочевала по театрам. Театральный критик Наталья Крымова спросила: - Зачем все это, Фаина Георгиевна?
– Искала...- ответила Раневская.
– Что искали?
– Святое искусство.
– Нашли?
– Да.
– Где?
– В Третьяковской галерее...

Глава IV

Поклонники, или Праздноболтащиеся груди

Ольга Аросева рассказывала, что уже будучи в преклонном возрасте, Фаина Георгиевна шла по улице, поскользнулась и упала. Лежит на тротуаре и кричит своим неподражаемым голосом: - Люди! Поднимите меня! Ведь народные артисты на улице не валяются!

Однажды Раневская сказала, разбирая ворох писем от поклонников: "Разве они любят меня?" Зрители, аплодировавшие великой артистке, кричали "Браво!" высокой тетке с зычным голосом. Конечно, Фаина Георгиевна и не рассчитывала всерьез на любовь к себе. Но любовь тысяч и тысяч незнакомых, далеких, чужих - последняя соломинка одинокого человека.

***

Во время гастролей театра имени Моссовета в Одессе кассирша говорила: - Когда Раневская идет по городу, вся Одесса делает ей апофеоз.

***

Поклонница просит домашний телефон Раневской. Она: - Дорогая, откуда я его знаю? Я же сама себе никогда не звоню.

***

Валентин Маркович Школьников, директор-распорядитель Театра имени Моссовета, вспоминал: "На гастролях в Одессе какая-то дама долго бежала за нами, потом спросила: - Ой, вы - это она? Раневская спокойно ответила своим басовитым голосом: - Да, я - это она." В Одессе, во время гастролей, одна пассажирка в автобусе протиснулась к Раневской, завладела ее рукой и торжественно заявила: - Разрешите мысленно пожать вашу руку!

***

Как-то в скверике у дома к Раневской обратилась какая-то женщина: - Извините, ваше лицо мне очень знакомо. Вы не артистка? Раневская резко парировала: - Ничего подобного, я зубной техник. Женщина, однако, не успокоилась, разговор продолжался, зашла речь о возрасте, собеседница спросила Фаину Георгиевну: - А сколько вам лет? Раневская гордо и возмущенно ответила: - Об этом знает вся страна!

***

Как-то Раневская, сняв телефонную трубку, услышала сильно надоевший ей голос кого-то из поклонников и заявила: - Извините, я не могу продолжать разговор. Я говорю из автомата, а здесь большая очередь.

***

После спектакля "Дальше - тишина" к Фаине Георгиевне подошел поклонник.
– Товарищ Раневская, простите, сколько вам лет?
– В субботу будет сто пятнадцать. Он остолбенел: - В такие годы и так играть!

***

В купе вагона назойливая попутчица пытается разговорить Раневскую.
– Позвольте же вам представиться. Я - Смирнова.
– А я - нет.

***

Брежнев, вручая в Кремле Раневской орден Ленина, выпалил: - Муля! Не нервируй меня!
– Леонид Ильич, - обиженно сказала Раневская,- так ко мне обращаются или мальчишки, или хулиганы. Генсек смутился, покраснел и пролепетал, оправдываясь: - Простите, но я вас очень люблю.

***

Никто, кроме мертвых вождей, не хочет терпеть праздноболтающихся моих грудей, - жаловалась Раневская

***

В Кремле устроили прием и пригласили на него много знатных и известных людей. Попала туда и Раневская. Предполагалось, что великая актриса будет смешить гостей, но ей самой этого не хотелось. Хозяин был разочарован: - Мне кажется, товарищ Раневская, что даже самому большому в мире глупцу не удалось бы вас рассмешить.
– А вы попробуйте,- предложила Фаина Георгиевна.

***

После спектакля Раневская часто смотрела на цветы, корзину с письмами, открытками и записками, полными восхищения - подношения поклонников ее игры - и печально замечала: - Как много любви, а в аптеку сходить некому.

Глава V

Подначка, или Я их тоже терпеть не могу

– Я не пью, я больше не курю и я никогда не изменяла мужу - потому ещё, что у меня его никогда не было,- заявила Раневская, упреждая возможные вопросы журналиста.
– Так что же, - не отстает журналист,- значит у вас совсем нет никаких недостатков?
– В общем, нет, - скромно, но с достоинством ответила Раневская. И после небольшой паузы добавила: - Правда, у меня большая жопа и я иногда немножко привираю...

Раневская бывала порой замкнутой, порой - шумно-весёлой, порой благостно-добродушной. И всегда - непредсказуемой. Если она хотела кому-то что-то сказать, то не отказывала себе в этом.

***

Шкаф Любови Петровны Орловой так забит нарядами,- говорила Раневская, - что моль, живущая в в нём, никак не может научиться летать!

***

Одной даме Раневская сказала, что та по-прежнему молода и прекрасно выглядит.
– Я не могу ответить вам таким же комплиментом, - дерзко ответила та.
– А вы бы, как и я, соврали!
– посоветовала Фаина Георгиевна.

***

В доме отдыха на прогулке приятельница проникновенно заявляет: - Я обожаю природу. Раневская останавливается, внимательно осматривает ее и говорит: - И это после того, что она с тобой сделала?

***

Раневская подходит к актрисе N., мнившей себя неотразимой красавицей, и спрашивает: - Вам никогда не говорили, что вы похожи на Брижит Бардо?
– Нет, никогда,- отвечает N., ожидая комплимента. Раневская окидывает ее взглядом и с удовольствием заключает: - И правильно, что не говорили.

***

Хозяйка дома показывает Раневской свою фотографию детских лет. На ней снята маленькая девочка на коленях пожилой женщины.
– Вот такой я была тридцать лет назад.
– А кто эта маленькая девочка?
– с невинным видом спрашивает Фаина Георгиевна.

***

Даже любя человека, Раневская не могла удержаться от колкостей. Досталось и Любови Орловой. Фаина Георгиевна рассказывала, вернее, разыгрывала миниатюры, на глазах превращаясь в элегантную красавицу-Любочку. Любочка рассматривает свои новые кофейно-белые перчатки: - Совершенно не тот оттенок! Опять придется лететь в Париж.

***

Еще "из Орловой".
– Ну что, в самом деле, Чаплин, Чаплин... Какой раз хочу посмотреть, во что одета его жена, а она опять в своем беременном платье! Поездка прошла совершенно впустую.

***

Раневская обедала как-то у одной дамы, столь экономной, что Фаина Георгиевна встала из-за стола совершенно голодной. Хозяйка любезно сказала ей: - Прошу вас еще как-нибудь прийти ко мне отобедать.
– С удовольствием,- ответила Раневская,- хоть сейчас!

***

– Вы слышали, как не повезло писателю N.?
– спросили у Раневской.
– Нет, а что с ним случилось?
– Он упал и сломал правую ногу.
– Действительно, не повезло. Чем же он теперь будет писать? посочувствовала Фаина Георгиевна.