Чтение онлайн

Губы Сиены дрожат. Она смотрит на меня так, словно я могу каким-то образом всё это исправить.

— Дамиан?

Я не могу придумать, как из этого выбраться. Как-то иначе, кроме как тянуть время и продолжать в том же духе, пока я не увижу возможность схватить оружие, обезоружить кого-нибудь и сбежать. Мне нужно, чтобы Джованни думал, что мы подыгрываем, пока я не придумаю что-нибудь получше.

— Я здесь, — обещаю я ей, стараясь вложить в эти два слова всю свою уверенность, зная, что этого недостаточно. — Я прямо здесь, детка.

— Как трогательно. — усмехается Джованни. — Что ты выберешь, Дамиан? — Он обводит рукой комнату. — Этот стол, где твою жену так или иначе используют. Мои люди... или ты?

СИЕНА

Раньше я думала, что знаю, что такое страх. На складе. Во время нападения. Но я снова убеждаюсь, что есть вещи, которых стоит бояться, о которых я даже не подозревала.

Чтобы сосчитать охранников в комнате, нужна всего секунда. Двенадцать. Даже если больше никто не войдёт, мысль о том, что столько мужчин прикасаются ко мне, используют меня, трахают, в то время как до Дамиана я была только с одним мужчиной, вызывает тошноту, смешанную с ужасом, и это ощущение грозит подогнуть мои колени и отправить меня на пол. Только руки охранников, крепко сжимающие мои плечи, удерживают меня в вертикальном положении.

Я смотрю на Дамиана, молча умоляя его найти другое решение. С ним было бы лучше, чем с другими мужчинами, лучше, чем с незнакомцами, но всё же… Я не хочу, чтобы меня использовали на глазах у всех. Это ужасно по-своему, если это будет Дамиан, тот, кого я хочу, тот, к кому я начинаю испытывать чувства, которых никогда ни к кому не испытывала. Это другой вид насилия.

Охранники вооружены. У Дамиана должен быть план. Какой-то выход из этой ситуации...

Я смотрю на седовласого мужчину в костюме. Джованни Руссо, человек, стоящий за всем, что произошло со мной с той первой ужасной ночи, приходил ко мне раньше. Он сказал мне, сколько денег он планирует на мне заработать.

Вокруг меня люди, которые хотят использовать меня в своих целях. Все, кроме Дамиана, который боролся со всеми своими желаниями, связанными со мной. Который всегда хотел только защитить меня.

— Вы сумасшедший, — шепчу я, глядя на Джованни. — Даже для вас это совершенное безумие.

— Тихо, — рявкает Джованни. — Будешь говорить, когда с тобой заговорят. Твой рот можно использовать и получше, шлюха.

Дамиан рычит по-звериному, и от звона его цепей у меня стынет кровь в жилах.

— Не надо, — рычит он, и угрозы в его голосе достаточно, чтобы даже Джованни отступил на шаг. — Не смей так с ней разговаривать, чёрт возьми.

Джованни усмехается.

— Ты вряд ли в том положении, чтобы отдавать приказы.

— А ты проверь.

На мгновение в комнате воцаряется полная тишина, нарушаемая лишь дыханием и отдалённым гулом промышленного оборудования. Затем Джованни смеётся, но смех звучит натянуто.

Он жестом подзывает своих людей.

— Снимите с него наручники. Но держите оружие наготове.

Один из охранников, немного поколебавшись, выходит вперёд и развязывает Дамиана, снимая с него наручники. Я вижу, как он разминает руки, сгибая и разгибая пальцы. Джованни делает шаг назад, скрестив руки на груди, и кивает в сторону стола.

— А теперь, — спокойно говорит он. — Докажи мне, что этот брак настоящий.

Дамиан смотрит на меня долгим испытующим взглядом, полным сожаления и нерешительности. Он не хочет этого делать. Я вижу, что не хочет. Но я знаю, что он уже всё обдумал. Если он это делает, значит, у него нет другого выбора. Я знаю… я верю, что это правда.

Я с трудом сглатываю и едва заметно киваю. Я не буду тебя за это ненавидеть. Не буду. Я обещаю. Надеюсь, он видит это по моему лицу. Что я не виню его, что я никогда бы не стала его винить.

Дамиан смотрит на Джованни.

— Что именно ты хочешь, чтобы я сделал?

Джованни смеётся.

— Думаю, ты знаешь. Или ты девственник, Кузнецов? — Я был бы очень удивлён, услышав это.

— Я знаю, как трахаться, — огрызается Дамиан в ответ. — Но я хочу это услышать. Я хочу знать точно, чего ты хочешь, чтобы потом ты не смог выкрутиться и сказать, что у тебя есть какая-то причина не отпускать нас.

Джованни улыбается ещё шире.

— Умно. Я бы хотел, чтобы ты работал на меня. Но всё просто, Дамиан. Я хочу, чтобы ты трахнул свою жену. Прямо здесь, прямо сейчас, у всех на виду. Выбирай позу, но убедись, что мы все как следует разглядим эту прелестную киску, прежде чем ты вонзишь в неё свой член. Трахай её, пока не кончишь, и убедись, что кончишь в неё. Это должно быть достаточно просто. Если она действительно твоя жена, если этот брак настоящий, то у тебя не должно возникнуть проблем с выступлением перед публикой.

Я вижу ярость на лице Дамиана, когда он слышит эти грубые слова, вижу, как краснеет его шея, когда он бросает на Джованни убийственные взгляды.

Джованни пожимает плечами.

— Или она достанется моим людям. Выбор за тобой, Кузнецов.

Я никогда не видела такого жестокого выражения на лице мужчины, как у Дамиана, когда он смотрит на Джованни. Я бы пришла в ужас, если бы кто-то так смотрел на меня, словно просчитывая все способы, которыми он мог бы меня пытать и убить, и выбирая один из них. Словно ему нравится выбирать, как выбирают пирожное в кафе.

Джованни указывает на меня.

— Иди поставь её у стола. С неё не нужно снимать наручники. Пусть руки остаются связанными.

Меня толкают вперёд, к столу. Сердце бьётся где-то в ушах, в животе всё сжимается от тошноты. Я в ужасе и не знаю, как с этим справиться. Джованни хочет доказательства нашего брака, если я сорвусь и заплачу, если я буду бояться Дамиана, разве это не будет доказательством того, что брак ненастоящий? Если это правда, то мне нужно вести себя соответственно.

Мне нужно играть по их правилам.

Дамиан медленно подходит ко мне, его движения не угрожают. Краем глаза я вижу, что охранники вокруг нас напряжены, но никто не вмешивается.

Он останавливается прямо передо мной и поднимает руку, чтобы коснуться моей щеки чуть ниже синяка. Он выглядит измученным, несмотря на всю свою ярость, таким же грязным и уставшим, как и я.

— Они причинили тебе вред? Ты ранена?

— Не сильно, — шепчу я. — Просто немного ударилась. На самом деле всё не так плохо.

Он натянуто улыбается, без тени юмора.