Чтение онлайн

— Ты голодна? — Спрашиваю я, и её губы кривятся.

— И да, и нет. Да, но я не думаю, что смогу есть. Мне просто нужно принять душ... и поспать. Это всё. Я поем утром.

Моя челюсть сжимается, но я киваю. Я уже подумываю о том, чтобы убедиться, что ей принесут еду наверх. Ей нужно поесть, несмотря ни на что. И я… Она мне просто нужна. Но сейчас не время говорить об этом, особенно когда я даже не знаю, что сказать.

— Я пойду поговорю с Константином. Проверю, что поместье заперто. Я... — Я сжимаю губы, в моей голове борются за первенство сотни разных мыслей. — Я зайду к тебе. Позже.

Я иду будить миссис Хорват и прошу её отнести поднос с едой в комнату Сиены, а затем провожу следующий час, разбираясь с протоколами безопасности вместе с людьми Константина, проверяя записи с камер и следя за тем, чтобы все входы были под контролем. Константин говорит, что мы поговорим утром, что сегодня его приоритетом является Валентина, и я его понимаю. Он доверяет мне обеспечение безопасности. Но я не могу сосредоточиться на работе. Это из-за женщины наверху, которая, наверное, сейчас стоит под горячей водой и пытается смыть с себя воспоминания о чужих руках на своей коже.

От этой мысли мне хочется пробить кулаком стену. Мне хочется найти Руссо и содрать с него кожу. Я не просто хочу его убить, я хочу, чтобы ему было больно. Я хочу, чтобы он молил о пощаде, прежде чем я с ним закончу.

Я хочу, чтобы вся боль Сиены отпечаталась на его теле, прежде чем он умрёт.

Когда я наконец поднимаюсь наверх, быстро приняв душ, я не слышу шума воды в её душе. Я решительно стучу в дверь и слышу тихий голос Сиены.

— Кто там?

— Я. — Интересно, откроет ли она дверь или попросит меня уйти. Она имеет на это право. Я поклялся защищать её и... Сегодня я причинил ей боль. Я могу спорить с самим собой, что это было вынужденно, что у нас не было другого выбора, но, в конце концов, я всё равно причинил ей боль. Я всё равно разрушил то, что даже не планировал с ней строить. И мысль о том, как хорошо ей было, как легко я мог бы войти в неё, даже несмотря на то, что все смотрели на нас, даже несмотря на то, как всё произошло…

Я чувствую себя чёртовым монстром.

— Входи. — Звук её голоса, приглашающего меня войти, приносит мне невероятное облегчение. Я открываю дверь и, запустив руку в мокрые волосы, прохожу внутрь. На мне спортивные штаны и облегающая чёрная футболка. Я вижу, как Сиена бросает на меня беглый взгляд, сидя на краю кровати и сжимая руками края простыни. На комоде напротив кровати стоит поднос с недоеденным сэндвичем и горкой чипсов, которые выглядят так, будто их уже пробовали.

Я не знаю, что, чёрт возьми, я должен ей сказать. Как мне извиниться за случившееся? Как мне объяснить, что, когда она была на том складе и эти животные прикасались к ней, я был как никогда близок к тому, чтобы окончательно сойти с ума?

Она прекрасна даже в таком состоянии, даже уставшая и бледная. Под глазами у неё тёмные круги, а волосы мокрые и собраны в узел на затылке, зачёсаны назад. На ней крошечные хлопковые пижамные шорты с маленькими цветочками и розовая майка с кружевной оборкой по краю. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на её маленькую грудь, на то, как её соски прижимаются к ткани.

Она выглядит молодой, чистой и красивой, и мне приходится сжимать руки в кулаки, чтобы не потянуться к ней.

Всё, чего я хочу, это прикоснуться к ней, даже после всего. Я чёртов монстр.

— Как ты себя чувствуешь? — Выдавливаю я из себя сдавленным голосом. Она прикусывает губу.

— Лучше, — признаётся она на выдохе. — По крайней мере, чище. А ты? — Её голос звучит резко, между нами повисает напряжённая и неловкая тишина. Я сжимаю челюсти.

— Я в порядке.

Она смотрит на меня.

— Дамиан.

— Что? — Я резко выдыхаю, и она закатывает глаза.

— Тебе позволено быть не в порядке. После того, что произошло сегодня вечером, тебе позволено быть в бешенстве из-за этого.

— Я не защитил тебя, — цежу я. — И тебе угрожали… — Я не могу произнести эти слова, не могу сказать вслух, чем ей угрожали эти звери. Изнасилованием. Рабством. Торговлей людьми. Всем самым ужасным и отвратительным, что только существует. — Они заставили тебя опуститься на колени перед ними…

— Они заставили нас обоих. — Мягко говорит она. Её голос такой спокойный и тихий, что я удивляюсь. Как она может сидеть здесь, спокойная и задумчивая, и не сходить с ума? Мне кажется, что я не смогу усидеть на месте, что я не смогу дышать, пока не разрушу империю Руссо до основания и не оставлю его истекать кровью посреди руин.

Я не смог её защитить, и вообще позволил им забрать её.

— Это моя вина, — наконец говорю я. — Я должен был предвидеть засаду. Нужно было выбрать другой маршрут, взять с собой подкрепление, что-то в этом роде.

Сиена смотрит на меня с лёгким раздражением.

— Нельзя быть готовым ко всему, Дамиан.

— Это моя работа, — выпаливаю я. — Это буквально моя работа. И я обещал, что ты будешь в безопасности...

— Ты вытащил меня оттуда.

— Константин вытащил нас оттуда. Я ни черта не сделал...

— Ты спас нам жизнь. Если бы ты не смог это сделать, если бы ты отказался, я... — Она с трудом сглатывает. — Я знаю, что у тебя был план.

— Не было, — признаюсь я. — Мой план состоял в том, чтобы отвлечь их от тебя, сделав то, чего я поклялся не делать, причём самым ужасным способом, пока Джованни не отпустит нас или я не найду возможность раздобыть оружие. Это был провальный план.

— Ты сделал всё, что мог, с тем, что у тебя было. — Она вздыхает. — Я не злюсь на тебя, Дамиан.

— Как? — Я смотрю на неё. — Как ты можешь не злиться на меня? — Я трахал тебя перед комнатой, полной мужчин, которые хотели тебя изнасиловать. У меня, чёрт возьми, встал, Сиена. Я не должен был этого делать. Это не должно было доставлять удовольствия...

Она прикусывает губу.

— Мне тоже было приятно, — тихо признается она. — Не из-за них. Из-за тебя. И я думаю, что с тобой было то же самое. Всё это тебя не заводило, это была я.

— Я не должен был быть на это способен...

— Ты мужчина, Дамиан. — Она тихо смеётся. — Ты говоришь, что мы не должны, ты не можешь и не будешь этого делать с нашей первой брачной ночи. Но мы продолжаем переступать эти границы, потому что ты хочешь меня. Потому что я хочу тебя. И сегодня вечером это оказалось сильнее всего, что они хотели с нами сделать, сильнее любого страха или боли, которые они хотели, чтобы мы испытали. — Она пожимает плечами. — Думаю, это что-то значит. Для меня это точно что-то значит.

Я долго смотрю на неё, пытаясь понять, как работает её мозг, как она всё это осмысливает. Для меня это невероятно. Если я ей верю, значит, она не злится. Она меня не ненавидит. Она пережила нечто травмирующее, но нашла способ изменить это, увидеть все по-другому. Это удивительно.