Чтение онлайн

Сколько там не дышать надо, чтобы в обморок грохнуться?

Я трусливо хочу сбежать от реальности! Пусть на моё бессознательное тело рычит, я как-то переживу.

Таир читает. Спокойно, без единого рыка. Глаза бегают по строчкам, в лице ни намёка на удивление. Ни на подозрение.

Каменное. Как будто это список ингредиентов к борщу, а не документ с, возможно, самым взрывоопасным адресом на этой грёбаной планете.

Я сглатываю, слежу. За тем, как дёргается уголок губ, как ресницы чуть моргнули.

Безразличие, выточенное словно из гранита. И, черт, это пугает ещё сильнее.

Таир вдруг приподнимает бровь и усмехается:

— Ну и мусор.

Я на миг даже не понимаю, что произошло. А потом облегчение падает сверху, как душ ледяной.

Меня чуть не трясёт от радости. Он не понял. Он правда не понял.

О Господи.

— Все вон! — рявкает он вдруг, даже не глядя на охрану.

Голоса сзади стихли. Тяжёлый быстрый топот. Скрип двери. Тишина.

Я оборачиваюсь. Они ушли. Мгновенно. Вау, вот это тренировка. Он точно их гоняет!

Но после я понимаю, что в помещении снова только мы вдвоём. И тысяча папок.

И наэлектризованное напряжение, которое бьёт по нервам.

Я замираю. Воздух тяжёлый, будто собрался в груди и не выходит. Жар поднимается к щекам. Спина подёргивается мурашками.

Таир сминает лист, медленно, с хрустом, будто ломает кости. Бумага плюхается на пол, и воздух словно дрожит.

Я ловлю каждое его движение, как на прицеле. А он — каменный. Ни эмоций, ни слов.

Лицо застыло, как у убийцы перед выстрелом. Только глаз дёрнулся. И бровь — медленно поползла вверх.

— Реально… — выдыхает он, голос скрежещет. — Нихуя интересного. Особенно адрес кисы — пиздец какой не интересный.

Моё сердце останавливается. Потом бешено выстреливает в рёбра как снаряд.

Я дёргаюсь, как от удара током, но мужчина сжимает плечо сильнее. Пальцы вонзаются в кожу, и я инстинктивно отступаю.

Ногами упираюсь в огромный деревянный ящик — тупик.

Таир делает шаг вперёд. Нависает. Словно гора. Его рука внезапно с моего плеча. Я резко вдыхаю — будто выныриваю из-под воды.

Радуюсь целую секунду…

Но напрасно.

Пальцы уже на моей шее. Он тянет меня к себе, обхватывая кожу под подбородком. Хватка — безапелляционная. Железная.

Горло перехватывает. Я чувствую, как бешено бьётся пульс — прямо под его пальцами.

— В игры со мной решила играть, Валентина? — цедит. — Учти, я играю без правил. Жёстко. Так, чтобы запомнилось. Хочешь проверить?

Пальцы Таира обводят мою шею со всех сторон. Ощущаются цепью. Мужчина давит не сильно, но властно. Устойчиво.

Так, что одного его жеста достаточно, чтобы я поняла: выхода нет.

Я дрожу. Спина покрывается холодным потом. Во рту становится сухо, язык едва шевелится.

Каждый дюйм тела сознаёт, что Таир властен надо мной прямо сейчас. Полностью.

— Какой адрес? Мой? — охаю притвор. — Правда? Ой, не увидела. Как интересно! Знаешь, у меня вообще зрение плохое. Очень. Я однажды пакет перепутала с кошкой. Три дня кормила. Смешно, да?

Только что-то Таиру не особо смешно. Губы в прямую линию, челюсть сжата.

Ясно.

Таир не любит шутки. Эх, скучно нам будет.

— Как же у тебя с соображалкой херово.

Цедит Таир, его лицо искажается злостью ещё сильнее. Таир смотрит так, будто сейчас хрустнет не только его терпение, но и моя шея.

Я дёргаюсь, бьюсь ногами о ящик. Больно. Деревяшка впивается в кожу, ноги подгибаются, и я заваливаюсь на край ящика.

С глухим шлепком приземляюсь попой прямо на груду папок. Что-то хрустит, а папки расползаются в стороны.

Я оказываюсь сидящей на ящике. А Таир всё так же стоит надо мной. Нависает.

Кажется ещё больше. Шире. Плотнее. И всё во мне трепещет от этого. От его близости. От того, как он смотрит.

Горячие пальцы скользят по моей шее. Медленно. Будто разминает жертву перед тем, как сделать укус.

Он обхватывает мой подбородок. Поднимает моё лицо к себе. Я не дышу.

Таир наклоняется. Давит бедром. Мощно, уверенно. Раздвигает мои ноги, втискивается между ними.

Его тело плотно прижимается. Я будто парализована. Только сердце бьётся так, что взрывы вибрируют в ушах.

Я задыхаюсь от самой мысли, что он так близко. Во всём моём личном пространстве, которое теперь принадлежит ему.

Мужчина давит пальцем на мою нижнюю губу. Оттягивает её. Искры пульсируют.

Я шумно сглатываю. Я чувствую его дыхание — горячее, плотное.

— Губы у тебя, — хрипло рычит он. — Сочные. Рабочие. Знаешь, сколько ты ими можешь сделать, если перестанешь трындеть?

Я вспыхиваю, краснею до ушей. Пылает всё внутри, даже те клеточки, о которых я даже не подозревала.

Внизу живота скручиваются тугие узелки, пережимающие нервы.

Таир сейчас поцелует меня?! Не может быть! Он говорил, что не заинтересован.

Или да?

Я не дышу. Лишь смотрю в его глаза. Секунда растягивается в вечность, кожа покрывается болезненными мурашками от ожидания.

Воздух вибрирует, как перед грозой, и я чувствую — точно поцелует!

Внутри всё горит. Паника подступает к горлу. Таир молчит. Смотрит в упор. А потом — хищно ухмыляется.

— Рот свой не по назначению используешь, — выдыхает, опуская взгляд на мои губы. — Пиздишь, а должна — ублажать.

Я вспыхиваю. Смущение становится адски болезненным, щёки болят, словно от пощёчины.

— Ты… — задыхаюсь от возмущения.

— Молчи, — роняет он. — Лучше работай языком по делу. Скоро пригодится, когда я тебя другим отдам.

— Что ты… Что ты имеешь в виду?

— Дохера ты проблем доставляешь, Валентина. Постоянно. Я тебя терплю. До поры. Но моё терпение не вечное. Устану — и отдам. Тем, кто по-другому воспитывать будет. Им не надо, чтоб ты думала, выёбывалась, борзела. Им надо, чтоб ты работала. Ртом, телом. По команде. Без звука. Хочешь?