Чтение онлайн

Будет ужасен на первое время мой образ тебе!

Злой и холодной Валкирией буду казаться я вам, —

Новое ж счастье тебя и со мной примирит.

Этого счастья, ты скажешь, она б не могла

Здесь ни себе, ни другому кому-либо дать, —

И скажешь правду!.. Не здешнее — счастье мое!

Счастье мое — и не здешняя мера ему,

Счастье мое без конца, без предела и — с ним!»

Властно перстом на Сигурда при сем указав,

Радостным вся торжеством просияла она,

И, как бы взором во глубь проницая небес,

Медленно, голосом твердым, сказала еще:

«Боги с престолов своих уж взирают на нас,

Мчатся навстречу валкирии к новой сестре,

В славу героя герои мечами стучат о щиты —

Брачный в Валгалле готовят нам пир».

И, обратившись к рабыням: «Подайте венец», —

Словно на пир, непоспешно, надела его.

Встала коленом к Сигурду на одр и еще

Слово сказала: «Последняя воля моя —

Вы на одном нас с Сигурдом сожгите костре».

Тут же, на ферязи с петель застежки разняв,

Грудь обнажила и, сердце ощупав рукой,

К месту меж ребер приставила нож острием.

Сильно ударила правой рукой рукоять

И, пошатнувшись, упала Сигурду на грудь.

Вскрикнули Медди с Урлундой. Гудруна глядит,

В страхе широко прекрасные очи раскрыв,

Словно не в силах всё бывшее мыслью обнять.

Древняя ж Гильда, порывисто с кресел вскочив,

Прядями белых волос потрясая, одна,

Руки воздев, восклицала в наитьи святом:

«Слава, Брингильда, тебе,

Мужа обретшей навек в безразлучную жизнь!»

1888

ПРОИЗВЕДЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ 1893 ГОДА

СТИХОТВОРЕНИЯ

В. Г. БЕНЕДИКТОВУ

Стражи мирной нашей хаты,

Деревенские пенаты,

Вас приветствуют, поэт!

Вы примите в уваженье

Их простое приношенье,

Дружелюбный их привет.

Где гремел, при ярком стуке

Хрусталя и серебра.

Под литавр воинских звуки,

Праздник Третьего Петра;

Где, на бреге усыпленном,

Серых камней дикий свод

Лобызают всплеском пенным

Беглецы балтийских вод;

Где каштаны и сирени

Темной зелени шатром

Осеняют сельский дом —

Мирный храм мечты и лени:

Там есть скромный уголок,

Аонидам посвященный,

Где готов для вас венок,

Чистой дружбой соплетенный.

Не лимонные сады,

Не восточные фонтаны,

Не гесперские плоды,

Не гремучие тимпаны

С звуком цитры золотым

Наши сени оживляют;

Но, поверьте, чаще к ним

Сны веселые слетают,

Чем к палатам дорогим.

Вместо амбры, в них дыханье

Трав от скошенных лугов;

Вместо пышного блистанья

Златом убранных дворцов,

Для гостей не слишком строгих

Стол со скатертью в углу,

Пара стульев колченогих,

Книг вязанка на полу,

Но приволье, но прохлада,

Но весенний фимиам,

Томный говор водопада,

И гулянья по ночам.

Вот, из моря величаво

На златые облака

Выйдет витязь светлоглавый,

И багряная река

Вдоль по морю кровью хлынет;

Ночь от вод и от брегов,

Встрепенувшись, отодвинет

Свой таинственный покров...

Сладко первый луч Авроры

Свежей грудью принимать,

И бестрепетные взоры

В очи солнцу устремлять!

Но когда багряным шаром

В небеса оно взойдет

И лучей палящим жаром

Воздух утренний нальет —

Стихнут воды, отягченный

Чуть дрожит на ветке плод,

Раздается отдаленный

С зеленеющих лугов

Топот стад и звук рогов;

Здесь, в колосьях пышной нивы,

Серп сверкает и стучит,

И по роще говорливой

Сталь упругая звенит;

Там, у брега, опочило,