Чтение онлайн

Вся жизнь в груди в тот миг воспрянет ото сна,

И знать хотелось бы, что думает она —

Меж тем, как ослеплен, потерян и встревожен,

Ты кажешься так мал, незначащ и ничтожен...

Стоишь как вкопанный, а взор за ней следит

В толпе, во множестве мелькающих нарядов,

И всё в душе твоей как струнный гул дрожит

Под электричеством двух встретившихся взглядов.

Вот так рождается и мысль твоя, поэт,

Как образ пламенный, как мимолетный свет,

И только силишься, при трепете блаженства,

Запомнить резких черт красу и совершенство,

Покуда не прошла та творческая дрожь

И душу не объял художнический холод:

Прочь, зодчий! План готов, размерен и хорош,

И плотничать иди пила, топор и молот!

1854

ПАСТУХ

Ох, дорога ль моя, ты дороженька!

Ты меня на добрый путь наставила,

Дурака меня оболванила,

Добрым молодцем в люди вывела,

Как я был еще млад-младешенек,

А потом как был и на возрасте,

Нерадивый был, непонятливый.

Возьмусь за соху — полоса крива,

Возьмусь за косу — из рук валится.

Только песни петь умел девкам я,

Да разжалобить хмель кабацкую

В стариках умел я по праздникам.

Долго ждал-глядел и грозил отец,

Да и грянул вдруг, что по небу гром,

И, что гул в бору, мать поддакнула.

Отобрали мой новый синь кафтан,

Шляпу с пряжкою, пояс шелковый,

Дали в руки кнут да дыряв зипун,

В пастухи меня, дурня, отдали.

И пастух-то я нерадивый был:

Пас в лесу сперва — да соскучился,

Стал в луга гонять — закручинился,

Норовил потом на дороженьку

На проезжую, на шоссейную.

Ох, дорога ль моя, ты дороженька!

Как пришло тебе твое времечко,

Не дорогой ты — стала улицей.

Разлетелися галки, вороны,

По березничку в стороне сидят;

Серый заинька в кустик спрятался,

Приложил ушки, сам дрожит как лист;

Господа ль катят, шестерик валит —

В стороне и те дожидаются;

Тройка ль бойкая несет купчика,

Пьян ямщик стоит, гонит что есть сил, —

Да и ты, купец, поворачивай:

Ровно птицы снуют всё фельдъегери.

Только утро-свет замерещится,

Уж скрыпуч обоз без конца ползет,

Всё добро везут, кладь казенную,

Вслед полки идут, едет конница,

Кони фыркают, сабли звякают,

Усачи сидят, подбоченились,

Говорят-шумят добры молодцы,

Пастуха корят рохлей-увальнем,

Дураку кричат: «На кобылу сядь.

Сядь на пегую, да лицом к хвосту,

Мы с собой возьмем, прямо в вахмистры!»

А потом идет артиллерия:

Пушки медные, всё сердитые,

Фуры крашены с сизым порохом;

Офицер идет хоть молоденький,

Только быстрый взгляд, носик вздернутый.

Пастуха опять дразнят молодцы,

Дурака корят рохлей-увальнем

И с собой зовут позабавиться:

«Эй, деревня, слышь! Зубки беличьи!

Погрызи, поди, всласть и досыта, —

У нас фуры вон всё с орешками,

Всё с орешками, всё с чугунными».

Им пехота вслед: вперед музыка,

С запевалами, с пляской, с гиканьем;

Ружья — что твой лес! Каски медные,

Полы загнуты, сапоги в пыли:

Идут — стонет дол! Чуешь — сила валит,

Проучила меня зевать конница,

Проучила глазеть артиллерия:

Уж пехоте я в пояс кланялся,

С головы скидал шапку старую,

Заслужил пастух слово доброе.

Брал я удали, заговаривал,

Провожал солдат семь и восемь верст;

Разузнал от них, на чем свет стоит,

Сколько в свете есть городов и сел,

И которые христианские,

И которые басурманские;

Как задумали злые нехристи —

Полонить пришли землю русскую,

Наругаться пришли над иконами,

Обижать пришли царя белого;

Да легко сказать — надо с бою взять,

А на то пошло — так не выдадим:

С нами бог и царь, дело правое.

Ох, дорога ль моя, ты дороженька!

Ты не долго была битой улицей,

И прошло твое красно времечко,