Чтение онлайн

Так морю Демосфен ревущему внимал:

Среди громадных волн торжественного шума

Мужал могучий глас, и, зрея, крепла дума.

1843

ПОСЛЕДНЯЯ ЭЛЕГИЯ В РИМЕ

N. N.

Стократ благодарю тебя, о Рим священный!

Суровый, гордый скиф, как предок дикий мой,

Я варваром ступил на вечный пепел твой

И вот прощаюся с тобой, преображенный,

И горько мне тебя покинуть навсегда

Без вдохновенного и вечного следа...

Отважно на алтарь твой чистый и нетленный

Молитвенно кладу я варварский свой стих, —

От родины моей пришлец у вод твоих

Его здесь повторит с душевным умиленьем,

Довольный, что восторг его предвкушен мной,

Что думе я его мог образ дать живой...

Иль... тщетно на меня ты веял вдохновеньем, —

И вечно будешь цвесть средь лавров, старый Рим,

И люди севера прийдут к садам твоим,

Внимая вод твоих таинственному шуму,

Немея в тишине дряхлеющих руин,

Воспитывать в тиши мужающую думу,

Над пепелищами граждан, средь сих равнин,

В восторге чувствовать, что значит гражданин,

И, разгадав огонь, что жил в твоем народе,

Свой дух обожествят мечтою о свободе!

Они прийдут сюда... а мой исчезнет след,

Забудешь даже ты меня, моя подруга,

Чьи клятвы слышали и лавр, и небо юга,

Как всё забудется — как шалость юных лет.

1843-1844

РОМАНС

Мой взор всегда искал твоих очей;

Мой слух ловил привет твоих речей;

Один другим как счастливы мы были...

О как тогда друг друга мы любили!

Разлуки час потом ударил нам;

На вечную любовь и здесь и там

Мы поклялись... но клятве изменили:

В разлуке мы других уже любили.

Мы встретились потом; полусмеясь,

Полувздохнув, ты помнишь ли, в тот час

Друг друга мы почти шутя спросили:

«Ты помнишь, как друг друга мы любили?»

1844

ЭЛЕГИЯ

Нам каждый день приходится оплакать

Не сбывшийся, но праведный порыв.

Бесплоден он в грядущем остается,

Но чувствуешь, что, потрясенный им,

Становишься ты чище, благородней...

О, жизнь, на что же ты? Какую ж дань

Мы принесем далекому потомству?

Где наших рук дела? И как узнают

Потомки имена отцов — не славных,

Но чья душа сражалася с судьбою,

С ее двумя орудьями — приманкой

Обетов лестных и нуждою бледной,

Чей дух окреп в святом негодованьи

И убивать привык свои надежды?..

Иль мы, несклонные главою падать

Пред пошлостью, лишь золотом могучей,

Лобзать привычную к злодейству руку,

Иль мы насмешка демона над миром?..

Друзья мои, сдержите строгий суд,

Не называйте робким малодушьем

Моей души мучительную думу...

И в пире молкнет шутка у меня,

И кубок падает, как эта дума

Внезапно сердце холодом охватит...

Так посреди безумства карнавала

Вдруг падают пестреющие маски,

И шарлатан, и пестрый арлекин

Исчезнут, как раздастся звон печальный,

И меж толпы бледнеющей идут

Суровые монахи и поют

Протяжным голосом: «Memento mori»[94]

14 декабря 1844

«ДЛЯ ЧЕГО, ПРИРОДА..»

Для чего, природа,

Ты мне шепчешь тайны?

Им в душе так тесно,

И душе неловко,

Тяжело ей с ними!

Хочется иль словом,

Иль покорной кистью

Снова в мир их кинуть,

С той же чудной силой,

С тем же чудным блеском,

Ничего не скрывши,

И отдать их миру,

Как от мира принял!

<1845>

РОЖДЕНИЕ КИПРИДЫ

(Из греческой антологии)

Зевс, от дум миродержанья

Хмуря грозные черты,

Вдруг — средь волн и всю в сиянье

Зрит богиню Красоты.

Тихо взором к ней поникнул

Он с надоблачных высот