Чтение онлайн

И чувств иных биение в груди?

Не поняли? Так бог уж вас суди!

2 Итак, прости, прости на годы многи!

Быть может, я под мирт твой вновь приду,

Но тот же ль буду? Те же ли найду

Здесь сердца сны, восторги и тревоги?

Иль постепенно север заморит

То, что меня теперь животворит..,

Прощай, руин зеленый плющ и розы,

И ты, царица спящих сих долин,

Грусть думная, восторженные слезы...

Пойму ль когда опять язык руин?

Отвечу ль им высокими страстями?..

Прощай, о говор вечно шумных струй,

И ты, смуглянка с яркими очами,

И жаркий наш под миртом поцелуй...

О, трудно мне последнее прощанье,

Италия, в слезах тебе сказать,

Как тяжело, о милое созданье,

О ангел мой, в последнее лобзанье

От уст твоих уста мне оторвать.

3 Прислушайтесь... звучат иные звуки...

Унынье и отчаянный разгул.

Разбойник ли там песню затянул

Иль дева плачет в грустный час разлуки?

Нет, то идут с работы косари...

Кто ж песнь сложил им? Как кто? Посмотри

Кругом: леса, саратовские степи,

Нужда, да грусть, да думушка, да цепи.

4 Пойдем на звук волынки полевой.

Как вечер тих! В росе фиалка дышит,

И свищет соловей в глуши лесной,

И долго в ночь заря на небе пышет.

Вот барский дом на холме. Вкруг стоят

Пушистые березы вековые,

Ряды теплиц, а под горою сад

И пруд, а там избушки тесовые

По берегу излучистой реки.

5 Вот на гору поднялись мужички,

Всё с песнями; но только увидали

Господский дом, примолкли, шапки сняли;

Приказчик к барину пошел один,

Чтоб доложить, как много десятин

Распахано, и скошено, и сжато.

6 Кто ж барин-то?.. Узнаете ль его,

Читатели?.. Рассказа моего

Он был герой в Италии богатой.

Да полно, он ли? Как он потолстел

(Что значит ведь у нас — похорошел),

Румян, здоров, глаза как масленисты,

И праздничный какой имеет вид!..

Что ж? Дай господь! В деревне аппетит,

Движенье, сон, хозяйство, воздух чистый...

7 Владимир! Здравствуй! Как-то ты живешь?

Рисуешь, пишешь, классиков читаешь?

Остришь над всем? Влюблен? Успешно?.. Что ж?

О, милый мой, как громко ты зеваешь!..

Посмотримте, как он проводит день.

8 Он, возвратясь давно из-за границы,

И не заехал в русские столицы,

А в глушь своих забился деревень.

Выписывал газеты и журналы,

Сперва читал их все, а после мало,

И наконец читать их перестал.

Он «Quotidienne» и «Siecle»[100] получал,

И прочие различного объема,

Различные умом и остротой,

И, наконец, «Diario di Roma» [101]

С его кузиной «Северной Пчелой».

9 Раз дождик шел. Как кровлею тяжелой,

Всё небо тучею обложено.

Туман сокрыл и холмики и долы;

И грязь, и сыро, скучно и темно.

Владимир поздно встал, пил чай душистый;

Кольцом пускал из трубки дым волнистый;

Насвистывал затверженны давно,

В Италии еще, два-три мотива —

«Fra росо» из Лучии, «Casta diva»[102]

Из Нормы — и, свистя, смотрел в окно

Иль в комнате ходил диагонально.

Остановясь перед окном, в стекло

Стал барабанить. «О, климат печальный!

Какая грусть! Ни выйти на село,

Ни на гумно! Чай, озимь пострадает...

Поехать на охоту?.. Да хромает

Пегас. К тому ж, я что-то тяжело

И неспокойно ночью спал сегодня,

Дай загляну в какой-нибудь журнал».

Он кипу целую журналов взял,

Случайно вынул нумер прошлогодний

Diario di Roma и читал:

«Богоотступник и злодей Карлино,

Оставивши Абруцци, между скал