Чтение онлайн

–  Кому?
– тихо спросила Нимве.
– Леле?

Мафхор покачал головой:

–  Скорее всего, Вьяту. Вьята знают в столице, к тому же, он выносливей сестры.

–  Но герцог же убил его…

–  Да. После того, как Вьят увидел герцога, тому ничего другого не оставалось. Герцог не собирался афишировать себя. Не сейчас.

–  Но зачем герцогу было втягивать их? Они же всего лишь дети…

–  Вот именно. Им быстрей поверят. А я думаю, что герцогу было очень нужно, чтобы королева побыстрей поверила. Он не может себе позволить тянуть время.

Нимве помолчала, глядя на собеседника.

–  Я думала, - произнесла она, - думала, что граф своих детей любит.

–  Конечно, любит, - отозвался маг.
– И я уверен, что в эти планы герцог его не посвящал.

–  Разве они не союзники?

–  Уверен, что граф именно так и считает. Ну, или считал. Герцог Окдейн из тех людей, от которых никогда не знаешь, чего ждать.

И, посмотрев на Нимве, маг добавил:

–  Но, впрочем, это лишь мои догадки. Может, я только зря тебя расстраиваю.

Нимве отчего-то смутилась от мягкого тона, от взгляда, который он бросил на нее. Отводя глаза, тихо проговорила:

–  Не понимаю, как он собирался заставить вас ему помогать.

Мафхор ответил не сразу.

–  Каждого человека можно заставить, - вымолвил он.
– Ведь он же сумел заставить тебя написать то письмо.

Нимве потерянно уронила руки. Сказала, будто хотела оправдаться:

–  Он собирался убить Чика. Он… он пообещал, что выколет ему глаза, - она опустила голову и отвернулась.

–  Вот видишь, - проговорил Мафхор, - принудить можно любого. Было бы, на что надавить.

Нимве не ответила. Она чувствовала странную неловкость, будто рядом был малознакомый человек, с которым необходимо поддерживать беседу. Недоумевая и сердясь на себя, она услыхала, как Мафхор сказал:

–  Я могу тебя кое о чем попросить?

–  О чем?

–  Пожалуйста, не называй меня на "вы".

Нимве опешила. Стояла, хлопая ресницами, и не знала, что ответить. Мафхор не отводил взгляда.

–  Но, - наконец выдавила она.
– Но как же мне тогда вас…

–  Просто говори мне "ты". Хорошо?

–  Но я… Но вы же… Как я буду говорить вам "ты"? Я крестьянка, а вы из Великого Дома! И потом, вы старше меня.

Кажется, эти слова рассмешили мага. Брови изумленно-весело поползли вверх, и он спросил:

–  Звучит так, будто мне лет семьдесят. Ну, сколько мне, по-твоему? А?

–  Ну, не знаю…

–  А все-таки?

–  Чего вы смеетесь, что тут смешного-то…

–  Не сердись, но это на самом деле… Ну, хорошо. Может, тебя это удивит, но мне двадцать восемь лет.

Нимве недоверчиво уставилась на собеседника, а тот заметил:

–  Похоже, плохи мои дела. Я что, действительно кажусь стариком, да?

–  Вот глупости… Просто я думала, вам лет тридцать пять… где-то.

Мафхор усмехнулся:

–  И тем не менее. Так что, как видишь, я почти ровесник Ларры. К нему ведь ты на "вы" не обращаешься?

Нимве помолчала, кусая губы, потом упрямо отозвалась:

–  Ладно. Пусть так. Но все равно - вы аристократ, а я деревенщина. С какой такой радости я буду вам "ты" говорить?

–  Все маги так обращаются друг к другу.

–  Так то маги.

Мафхор поднялся. Оказавшись с ним лицом к лицу, Нимве снова ощутила неловкость. Он сказал, глядя ей в глаза:

–  Ты тоже маг. Только необученный.

–  Какой я маг…

–  Разумеется, ты маг, Нимве. Как бы ты иначе сумела отыскать принцев на каторге? Кстати, ты так и не рассказала, как именно их нашла.

–  Ничего подобного, я вам рассказала.

–  Тебе.

–  Что?

–  Не вам. Тебе. Говори мне "ты".

–  Вам это действительно так важно?

Мафхор кивнул. Не в силах отвести глаз от его лица, Нимве тихо отозвалась:

–  Ну, ладно. Хорошо. Тебе. Я рассказала… тебе.

–  Нет, - он покачал головой.
– Я бы помнил. Расскажешь?

–  Но я… Хорошо. Конечно, я вам расскажу. То-есть, тебе. А что, мне и при остальных говорить вам… вернее, тебе… говорить тебе "ты"?

–  Конечно, - его рука легко коснулась ее локтя, и это заставило Нимве вздрогнуть.
– Почему нет? Разве кто-то…

Треск веток и хруст песка. Мафхор умолк, а Нимве резко обернулась. Из темноты возник человек. Пару секунд они таращились друг на друга, прежде чем Нимве поняла: это Ларра.

–  А мы тебя ищем, ищем, - сердито выговорил он.
– Куда исчезла-то?

–  А что случилось?
– Нимве ощутила, как лицо заливает краска, и порадовалась, что мужчины не смогут этого заметить.

–  Барон опять сознанье потерял, вот чего! Никак в себя привести не можем. А ты вон с кем, - голос Ларры сделался колючим.

Отвернувшись от обоих, Нимве бросилась к лагерю.

Весь вечер она провела около раненого, прерываясь только на еду. Юноша пришел в себя через несколько часов. Остальные, хмурые и подавленные, сидели у костра. И мыслей читать было не надо, чтобы понять, о чем они думают: ехать дальше невозможно. Барон умрет.

Но барон все же настоял, чтобы они продолжали путь, уверяя, будто пришел в себя, и все будет в порядке.

С утра действительно отправились в дорогу, и ехали почти до полудня, до той минуты, пока раненый замертво не рухнул наземь из седла.

Спутники бросились к нему. Несколько ужасных минут все думали, что он умер - до тех пор, пока Нимве не нащупала пульс.

Беглецы разбили лагерь под старыми ивами, неподалеку от реки. Барона, едва дышащего, неподвижного, уложили в тени. Глядя на его посеревшие губы, на веки, просвечивающие синевой, Нимве гадала, сколько ему осталось. А ведь он уже чувствовал себя лучше, тогда, в замке, перед самым бегством. Нельзя ему было ехать, нельзя!

Время до заката беглецы провели, моясь и стирая одежду. Вечером, у костра, долго обсуждали, что теперь делать. Одно было ясно: ехать дальше - значит подписать Гриду смертный приговор. А не ехать… Кто знает, где теперь герцог! Может, уже висит у них на пятках, как ищейка… Ведь теперь, когда они во второй раз сломали его планы, отыскать их для него будет делом принципа. Да и не может он допустить, чтобы кто-то из беглецов воротился в столицу, для герцога это будет означать конец всему.