Чтение онлайн

них ехать, пришлось докупить запчастей в ближайшем городке.

Земля в сарае была чуть влажной, и исходящая от неё прохлада ощущалась даже

через слой постеленного брезента. Бернард прикручивал колесо с новой шиной, Юэн придерживал за раму перевёрнутый велосипед, когда к ним заглянула

тётушка.

— Как успехи?

— Почти всё сделали, — бодро отозвался Юэн.

— Прекрасный день для велосипедной прогулки, — сказала Аннабель. — С утра

был плотный туман, но сейчас распогодилось.

— Да, я видел, — сказал Бернард, закручивая последнюю гайку.

Он проснулся ранним утром. Не от плохих снов. Просто почувствовал себя

отдохнувшим. Юэн крепко спал, обхватив подушку, и Бернард аккуратно

поднялся с кровати, накинул куртку и вышел на улицу, где на светлом небе уже

рассеивался купол серых облаков. Густой туман расстилался по дороге и

окутывал деревья, пространство вокруг казалось ограниченным, но стоило

сделать несколько шагов, как в молочной пелене проступали очертания деревьев.

Бархатную тишину не прерывали даже птичьи голоса. Трава перед крыльцом

поблёскивала от влаги, а с мшистой крыши порой срывались одинокие капли.

Бернард прошёлся с фотоаппаратом до домика с белым крыльцом, потом в

обратную сторону до бревенчатого двухэтажного дома и вернулся обратно в

дом-мох к Юэну в кровать. Тот спал так сладко с довольной улыбкой на губах, что Бернард прижался к нему и незаметно для себя уснул снова.

— Я приготовила вам в дорогу перекус, — сказала Аннабель и положила

небольшой свёрток на верстак. — Ключи будут на том же месте, над дверью, на

случай, если меня не окажется дома.

— Хорошо, — кивнул Юэн. — Спасибо.

Аннабель коротко склонила голову и удалилась. Бернард перевернул велосипед, поправил сиденье, нажал на рычажок звонка, издавший приглушённый и

хриплый звук, и посмотрел на Юэна.

— Ну что, поехали?

Бернард плохо помнил дорогу, поэтому ориентировался по запомнившимся

образам. Перед проржавевшим грузовиком, который уже едва был виден среди

зарослей кустарника, съезд на грунтовую дорогу. Потом на развилке с дубом

надо повернуть направо. Дальше небольшой пруд, теперь превратившийся в

болото, а после него на ещё одной развилке налево. И так далее. Конечно, больше чем за десять лет многое изменилось. Лес сильнее подполз к дороге. От

старых уже тогда заброшенных домиков остались только камни или вовсе ничего

— всё поросло травой и цветами.

Когда Бернард был маленьким, они часто с родителями пускались по этому пути

на велосипедах. Он сидел на раме, крепко вцепившись в руль, пока отец крутил

педали. Потом, когда стал старше, сам научился кататься на велосипеде.

Теперь же они с Юэном пересекали поля с фермами, проезжали через крохотные

деревушки, останавливались, чтобы сделать фотографии и сравнить, как

изменились места, изучая старые снимки Грегора. Солнце светило ярко и

пригревало лицо, иногда скрываясь за пушистыми, похожими на сахарную вату

облаками.

Около небольшого подлеска они решили остановиться на привал и заодно

перекусить. Мелодично мыча, Юэн с набитым ртом

записывал идеи для песен, пристроив блокнот на коленке. Бернард иногда

опускал взгляд на листок, который быстро заполнялся словами, линиями и

точками с хвостиками, но разобраться в этих записях до сих пор не мог. Всегда

ждал, когда такие наброски Юэн переделает в музыку, и каждый раз удивлялся, как у него так получалось. Как вообще в его голове появляется складный и

наполненный смыслом текст? Как возникает сама мелодия? Каким образом он

накладывает одно на другое, чтобы в итоге получилось гармонично?

— Кстати, как ребята там без тебя? — спросил Бернард, медленно пережёвывая

сэндвич.

— Нат очень скучает, — усмехнулся Юэн, роняя крошки на блокнотный лист.

— Кто бы сомневался...

— Собираются иногда репетировать, но выступать без «голоса» не будут.

Юэн нахмурился и поджал губы. Потом пощёлкал пальцами, покрутил головой и

принялся что-то быстро записывать в блокнот. Бернард перевёл взгляд на его

ногу, где под носком на щиколотке прятался малозаметный шрам.

Он с ужасом вспоминал то время, когда Юэн взял перерыв в музыке из-за этого

шрама. Бернард верил, что Юэн сильнее собственных фобий, и его желание

выступать на сцене слишком велико, чтобы пойти трещинами от собачьего укуса, но всё же было тревожно какой-то период слышать его песни только дома.

Спустя время, конечно, всё наладилось, и ребята вновь воссоединились, с

прежним азартом погружаясь в репетиции и обдумывание стратегий

продвижения. А там пошли концерты, на которых Бернард подрабатывал

фотографом, звукозапись в студии и трансляции песен по местному радио, и всё

вроде стало как прежде, даже лучше. Однако порой как тень проскакивала мысль

о произошедшем...

После лёгкого перекуса они пристроились отдохнуть на солнышке. Чуть

прохладный ветер приятно обдувал лицо. Слышался стрёкот кузнечиков и

сверчков, из подлеска доносились птичьи голоса и шелест листвы.

— Здесь больше никого нет, — сказал Бернард, — можешь снять кофту.

Помедлив секунды две, Юэн стянул тонкий лонгслив и, подложив его под голову, улёгся на траву.

— Даже не помню, когда в последний раз моего тела вот так касались солнечные

лучи, — усмехнулся он.

Оторвав травинку с пушистым кончиком, Бернард провёл ею по животу Юэна

над поясом шорт.

— Щекотно, — улыбнулся Юэн, приподняв веки.

— Знаю, — ответил Бернард и продолжил рисовать травинкой невидимые линии

на его теле.

Он обвёл мышцы пресса, поочерёдно заключил соски в окружности, коснулся