Чтение онлайн

Марта посмотрела на подругу Матвея. Ей ничего не станет ударить первой, при том что сама Марта не дралась ни разу в жизни. А если скрипка пострадает? Мать этого точно не поймет.

Марта опустила глаза и просочилась сквозь толпу зевак.

— И больше сюда не возвращайся! — крикнула Яра ей вслед.

А Марта, из последних сил сдерживая слезы, двинулась наперерез собравшейся полукругом людской массе. Было ужасно стыдно и гадко, тяжелая скрипка била по спине, и вдруг знакомый голос окликнул ее.

Марта подняла от асфальта глаза и увидела Лену с Алисой. Девчонки сменили школьную форму на повседневную одежду, у каждой в руке было по мороженому.

— Еще один концерт? — спросила Алиса, прикусывая губы, чтобы не рассмеяться в голос.

— Нет, — Марта сглотнула, а Лена отвела глаза. — А вы чего здесь?

— Гуляем, — буднично ответила Алиса. — Наслаждаемся свободным от учебы временем.

Марта покрепче перехватила ремень сумки и спросила:

— А меня почему не позвали?

Лена цокнула языком и откусила от мороженого, словно вопрос прозвучал настолько глупо, что она не захотела на него отвечать. И Алиса взяла эту работу на себя:

— А зачем? Тебе же всегда некогда: то репетиции, то мама не отпускает, то еще какие-то причины. Надоело.

Слезы, с которыми Марта до сих пор успешно боролась, задрожали на ресницах. Если она сейчас моргнет, то перестанет себя уважать.

— Вы же знаете, что я не могу пропускать репетиции.

— Ну, мы тоже не можем сидеть дома и ждать, когда ты освободишься, — наконец, вступила в разговор Лена.

— Я не всегда репетирую. У меня есть свободное время…

— Это когда, ночью? — огрызнулась Лена. — Ты даже мои сообщения читать перестала, не говоря о том, чтобы на них отвечать. Или мы просто недостаточно музыкально одаренные для тебя? — он изобразила пальцами галочки. — Наш шмот тоже стоит меньше твоей драгоценной скрипки?

— Это вообще не имеет к вам отношение! — Марта поняла, что голос ее дрожит. — Мы же с начальной школы вместе, я думала, ты понимаешь.

— Конечно, мы все понимаем, — Алиса кивнула. — Тебе музыка важнее живых людей.

— Неправда!

— Я согласна с Алисой, — возразила Лена, и все замолчали.

Сдерживаться дальше не осталось сил. Марта моргнула, стряхивая с ресниц слезы, и посмотрела на Лену в упор. Ни покрасневший нос, ни опухшие глаза больше не волновали ее.

— Мама была права насчет тебя. И даже хорошо, что я заберу документы в этом году, а не останусь в одном классе с вами, неудачницы! — Марта зло посмотрела на Лену. — Сама теперь пиши домашку по алгебре и химии!

— И что? — Лена тоже разозлилась. — Я их и без твоей помощи нормально писала, как-нибудь разберусь!

— Ага, удачи!

Марта махнула рукой, признавая безнадежность последнего заявления и развернулась, чтобы уйти, когда Лена бросила ей в спину:

— Дура! Сама дружить не умеешь, вот и бесишься, что мы не скачем вокруг тебя на задних лапках!

Марта обернулась.

— Пусть так. Но вряд ли я буду скучать по вам на сцене Кремлевского концертного зала.

Как и ожидалось, понимая на лицах Лены и Алисы Марта не нашла, и ссора для нее потеряла всякий смысл. Впрочем, девчонки, с которыми она дружила с первого класса, тоже.

Ее успех не раз испытывал друзей на прочность. И мать всегда говорила, что великие люди, по большей части, одиноки, но власть и деньги, которые не существовали друг без друга, способны были скрасить любое одиночество.

И Марте всегда буду завидовать. Сначала крепкой семье, потом дорогим подаркам и игрушкам и, в конце концов, ее личным достижениям: ведь люди видят только результат упорного труда, но никак не путь, который привел тебя на вершину.

— Зачем ты влезла?

В парке было тихо и прохладно. Солнце запуталось в густых дубовых кронах, позолотило горячий асфальт аллей и провалилось в тишину дремлющего города.

— Потому что она первая начала! — возмутилась Яра. — Ты же все слышал!

Матвей наклонился, рассовал по карманам собранные деньги и спрятал гитару в чехол. Толпа, что полчаса назад аплодировала ему, разошлась, и теперь вокруг не было никого, кроме них двоих.

— Дальше что? Не про тебя же говорила.

Матвей закинул инструмент на плечо и посмотрел Ярославе прямо в глаза. Она сглотнула.

— Я тебя ни о чем не просил. И защищать меня не надо, как-нибудь сам справлюсь.

— Но…

— Мне домой пора. Пока, Яра.

— Матвей!

Он не обернулся. Только махнул на прощание рукой, даже не взглянув на нее, и ушел.

Ярослава всегда была такой: сначала делала, а потом думала. Матвею частенько приходилось вытаскивал ее из разных передряг, но раньше это никогда не мешало их дружбе. Девчонки в целом представлялись ему взбалмошными существами, странными, но слабыми, а потому нуждающимися в защите.

Даже от самих себя — и он старался относиться к их выкрутасам с пониманием. Одна Аська чего стоила: однажды вырвала у девочки, которая позарилась на ее любимого Степу, клок волос — там такой скандал начался, что пришлось переводить сестру в другую группу.

Мама очень переживала, даже ходила извиняться, а Матвей знал, что Аська защищала свое. Не так, как было принято, но защищала, и он, в тайне от Есении, ее поддерживал.

Матвей сестре так прямо и сказал: “Если еще будут обижать, сразу говори мне. Я тебя в обиду не дам” — и данное слово держал.

Мысли об Аське развеяли раздражение, и он подумал, что в этот раз Марта все-таки перегнула палку. Одно дело, дергать струны, изображая брачный лай гиен — ему на это было наплевать — она могла хоть всю партию сыграть голосами животных, Матвей и глазом не повел. Но другое дело — прямое оскорбление, брошенное вместе с мелочью, будто он бомж какой.

Кстати, о мелочи.

Матвей перешел дорогу и остановился рядом с бабушкой, что сидела на своей же тележке, держа в руках маленькие букетики колокольчиков. Выгреб из кармана монеты и отдал старушке.