Чтение онлайн

Группа студенток старших курсов остановилась прямо перед ним, и Яра фыркнула:

— Ей, тут вообще-то стримят, вон из кадра!

Девушки скорчили обиженные гримасы и удалились.

— Блин, Яра, ну вот зачем ты так? — возмутился Максим, и Степан его поддержал:

— Не порть малину, не распугивай слушателей!

— Догони, попроси телефончик, если играть неохота, — парировала Ярослава. — А я делом занята.

— Она опять ставит передо мной выбор без выбора, — пожаловался Степа, и мальчишки рассмеялись. — Всего готово.

— И у меня. Ярослава?

Та кивнула, и ребята начали играть. А Яра подошла к Матвею близко-близко и навела камеру телефона на его пальцы, что порхали над струнами. Повела вдоль грифа, потом резко в сторону — в кадре появились клавишные, и снова вернулась к Матвею, но уже не к гитаре, а к его лицу и губам, которые пели строчки, чтобы были выгравированы у нее на сердце.

В переходе была отличная акустика, поэтому голоса ребят, которые давно научились петь в унисон, разносились во все стороны, привлекая внимание прохожих.

Люди собиралась и слушали. Кто-то подпевал в такт, и Яра ловила глазами десятки двигающихся в унисон губ. В переходе царила здоровая, творческая атмосфера, и благодаря музыке видавшая виды плитка на стенах и утоптанный пол больше не казались такими унылыми, в них словно оживала магия: магия музыки, которая объединяла.

И люди собирались, заполняя собой все пространство перехода. Кто-то задерживался надолго, кто-то — лишь на мгновение. А потом Ярослава заметила гвардейцев

Махнула Матвею рукой и крикнула:

— Бежим!

Он все понял, кивнул парням, и те стали быстро складывать аппаратуру. Сложнее всего было клавишнику, но Матвей помог снять синтезатор и закинуть на спину, пока Максим возился с подставкой.

Да и люди вокруг помогли: сгрудились толпой, давая ребятам небольшую фору.

— Стой! — послышался властный окрик, но они уже бежали на другую сторону по лестнице вверх.

— Рассыпаемся! — крикнул Степа, влетая на остановку.

Матвей обернулся: Максим с колонками через плечо и усилителем обежал надземный переход и помчался в сторону общежитий, Степан в маршрутке благополучно отъехал от остановки, и только Ярославы нигде не было видно.

— Яра! — крикнул Матвей и огляделся.

Из перехода показались двое гвардейцев в форме, одни. Матвей рванул с места, но они уже заметили его.

— Стой на месте! Эй, ты, с гитарой!

Но Матвей и не думал останавливаться. Смеясь, перемахнул чугунное ограждение и бросился через дорогу наперерез. Воздух наполнил рев клаксонов, но Матвей не обратил на них никакого внимания. Перебежал на ту сторону дороги, оглянулся и, заметив, что преследователей не остановил красный сигнал светофора, припустил дальше.

Ноги сами привели его в парк. Здесь он знал каждый куст и каждую тропинку и легко мог оторваться от гвардейцев, если бы только они не бегали так быстро.

Решать нужно было здесь и сейчас.

Матвей резко взял вправо, перепрыгнул через кусты самшита и, пробежав по газону до самого конца, сбросил со спины гитару, затем толстовку. Обернул ее вокруг инструмента и спрятал в угол, туда, где листва была погуще, затем перемахнул через живую изгородь и подбежал к фонтану.

Окунул голову в холодную воду, зализал непослушные волосы назад, а потом метнулся к ближайшей лавочке. Не спрашивая разрешения, перехватил за талию сидевшую на скамейке девушку и одним махом усадил к себе на колени.

— Привет, давай посидим так минуту, пока…

Она застыла в его руках, и Матвей с запозданием понял, что знает эти карие глаза. Видел их на репетициях.

— Пока гвардейцы не уйдут, — он осекся. — С меня мороженное… шоколадное подойдет?

Марта зашипела и вцепилась в его плечи, а потом дернулась назад, так что проводной наушник выпал из уха, и Матвей услышал партию для оркестра, которую они репетировали на конкурс.

— О, круто, ты репетируешь? Я с тобой!

Он прижал наушник к уху, когда на площадь перед фонтаном выбежали два гвардейца.

— Только не кричи, пожалуйста!

Когда не существовало торговых центров, люди гуляли в парках. Тратили деньги только на мороженое или сахарную вату, сидели на широких лавочках с удобными спинками и просто общались. Вечером в будни или в выходные, в праздники и после работы — в парке было хорошо в любое время года.

Марта проводила взглядом мужчину в спортивных шортах и беговых кроссовках, который трусил за английским догом. На каждый шаг человека приходилось полшага собаки, так что со стороны казалось, будто это дог выгуливал хозяина, а не наоборот. Марта неосознанно отбила пальцами простой ритм их поступи: раз — два, раз — два — три — четыре.

В наушниках на повторе играл концерт для оркестра — красивая, но не самая сложная мелодия в ее жизни. Марта выучила ноты наизусть и теперь могла с легкостью сыграть партию любого инструмента.

Даже если бы ее разбудили посреди ночи. В ушах зазвучал отрывок из соло Матвея, и на ее вкус он уже был самодостаточным и ярким, а потому не нуждался ни в каких улучшениях.

Марта была уверена, что импровизация Матвея не больше чем показуха, с помощью которой он выделывался, привлекая к себе внимание. И его хваленый талант не стоил ее мизинца.

Марта разблокировала смартфон, зажала бегунок воспроизведения и вернулась на три минуты назад. Как назло, в голове заела импровизация, которая плохо ладила с оригинальной мелодией, и постоянно сбивала ее с ритма. Прицепилась словно репей… нет, хуже — его импровизация стала сорняком на грядке ее идеальных, благородных мотивов.

Музыка, как и математика, любила порядок, а рифы Матвея создавали один только хаос. Его игра больше походила на издевательство и неуважение к композитору, и Марта очень надеялась, что рано или поздно Светлана Анатольевна поймет, что из себя представляет Матвей, и исключит его из оркестра. А еще лучше, выгонит с позором из академии, так что даже Сергей Наумович не сможет помочь.

Музыка в наушниках смолкла, и через мгновение воспроизведение началось с начала. Марта поймала себя на мысли, что концерт ей до чертиков надоел, но все равно продолжила слушать.

Она привыкла работать. До кровавых мозолей, до шума в ушах — работать на результат. Поэтому только устало вздохнула и закрыла глаза, представив, как берет в руки скрипку и смычок, а потом на самом деле почувствовала, как чужие руки перехватывают ее за талию и сажают на колени.

Марта распахнула глаза и застыла, так близко оказался Матвей.