Чтение онлайн

— Что ты предлагаешь? — спросила она.

— Если хочешь, я тоже могу тебе помочь… — Матвей задумался на секунду. — Раскрепоститься.

Она посмотрела на него как на умалишенного, а он улыбнулся во все тридцать два той самой особенной своей улыбкой.

— Скрипка, ты кажется не о том думаешь.

Пришла очередь Марты краснеть, но, в отличие от Матвея, которого их разговор только забавлял, она, наоборот, разозлилась еще больше.

— Отстань, Матвей! Просто оставь меня в покое!

Марта шагнула прямо на него, но он не отошел. Она решила, что все равно пробьется, и сделала еще один шаг, но Матвей остался на месте.

— Что за тупица, — пробурчала себе под нос Марта, и уперлась ладонями в его грудь. — Я сказала, дай пройти!

— Пропущу, когда согласишься.

Матвей расставил руки в стороны и зацепился за дверной проем, так что Марта не смогла сдвинуть его с места. Тогда она попыталась проскользнуть под рукой, на Матвей поднял ногу, и с плеча соскользнула гитара, повисла на бицепсе, отрезав путь к свободе.

Марта сжала зубы. Для каждого музыканта его инструмент был святыней. Она очень бережно относилась к своим скрипкам, и наверняка Матвей не был исключением.

Марта выпрямилась, сжала руку в кулак, и нанесла удар, но он оказался проворнее и перехватил ее пальцы до того, как они коснулись инструмента.

— Ты серьезно? — спросил Матвей, не выпуская руки Марты. — Правда собиралась испортить мою гитару? Ты на это способна?

— Ты даже не представляешь, на что я способна!

Мысль об анонимном доносе жгла язык, но Марта не позволила ей сорваться с губ.

— Немедленно выпусти меня из туалета!

Лицо Матвея посуровело, Марта дернулась назад, но он лишь сильнее сжал пальцы.

— Матвей, пусти!

— Скажи, что ты не хотела! Прямо сейчас скажи!

Марта насупилась. Он держал крепко, но совсем не больно, и это злило.

— Если не отпустишь, я всем расскажу, что ты куришь!

От этих слов брови Матвея полезли на лоб.

— Чего? — переспросил он.

И Марта вырвала руку, а затем задрала рукав его футболки и ткнула пальцем в пластырь.

— Что слышал! Я знаю, что это никотиновый пластырь, у меня у отца целая пачка таких же!

Губы Матвея превратились в одну тонкую линию, ноздри раздулись, словно парашюты, и он вкрадчиво произнес:

— Ну и дура ты, Марта.

Следом поправил ремень от гитары и выставил вперед руку с пластырем.

— Давай проверим, что это на самом деле. Снимай.

Дважды просить Марту не пришлось. Она специально не стала осторожничать. Подцепила край пластыря ногтями и дернула изо всех сил. Так, чтобы оторвать не только волосы, но и кожу вместе со скверным характером! И наглой, кривой усмешкой. И карими глазами, что снова смотрели на нее, но уже не с вызовом, а разочарованием.

— Сейчас побежишь на меня доносить или потом, когда добью?

Марта посмотрела на незаконченную татуировку: на пять черных овалов с намеченными бледным контуром хвостиками, которые тут же превратились в начало красивой мелодии в ее голове.

Марта отступила на шаг, и Матвей выпустил ее руку.

— Сам виноват, нечего было меня пугать!

— Да я тебя и пальцем не тронул, ты первая на меня с кулаками набросилась. Ты просто больная истеричка! — он выставил вперед указательный палец. — О просьбе моей забудь, а на гитару даже не смотри, поняла?

— Она мне и даром не нужна!

Матвей взъерошил волосы, махнул рукой и вышел из туалета, оставив Марту с удушающим чувством несправедливости один на один. Татуировка — надо же было так облажаться! А она еще хотела рассказать о своих подозрениях Светлане Анатольевне.

Марта представила, какой дурой бы выставила себя при всех, и топнула ногой. А если бы узнала мать… от одной этой мысли у Марты мурашки побежали по спине.

Уже на улице она достала телефон и открыла избранные контакты. Палец завис над именем Лены, но позвонить школьной подруге Марта не решилась, ведь они так и не помирились.

Более того, в классе Лена вела себя так, будто Марты не существовало, и не предпринимала никаких попыток помириться. Даже пересела от нее к Алисе, что само по себе было ужасно обидно. Наверное, ждала, что Марта придет мириться первой, но та не чувствовала за собой вины, и справедливо полагала, что это Лена должна была сделать первый шаг.

Марта вздохнула и спрятала телефон в карман. Она достаточно взрослая, чтобы решать проблемы самой, без чьей-либо помощи. Главное сейчас не раскисать и не зацикливаться.

Марта перехватила скрипку поудобнее, и губы ее задрожали. Что за ерунда, не хватало еще расплакаться на улице! Она проморгалась и зашагала быстрее, но дома все только усугубилось. Илона, которая продолжала вести себя с нарочитой холодностью, и сегодня встала из-за стола первой, оставив дочь и Родиона одних.

— Сегодня моя очередь мыть посуду, да? — попыталась пошутить Марта, и отец кивнул, не отрываясь от экрана телефона.

— Если хочешь, я помогу?

Марта облизала губы, подбирая слова. Она очень нуждалась, если не в помощи, то хотя бы в совете.

— Пап, а если бы ты, например, подумал про другого человека плохо, а потом оказалось, что он нормальный, что бы ты сделал?

— Ничего, конечно. Это же только мои мысли.

Марта потупилась.

— А если бы ты высказал свои мысли этому человеку в лицо, а потом оказалось, что ошибся?

Родион поднял на дочь глаза:

— Например?

— Ну, не знаю, — она пожала плечами. — Ты заподозрил человека в обмане, но оказалось, что он ничего не скрывает?

— А пострадавшие в этой ситуации есть?

Марта подумала, что она идеально подходила под определение пострадавшей, но отрицательно покачала головой.

— То есть это простое недопонимание между двумя людьми? И дальше ссоры дело не пошло?

— В целом, да.

Отец улыбнулся.

— Тогда не вижу проблемы в том, чтобы поговорить еще раз. Все обсудить и помириться.

Родион наклонился ближе и добавил шепотом:

— Твоя мама очень переживает, хоть и не показывает этого. Я рад, что ты первая заговорила о том, что между вами произошло, — он улыбнулся и ласково потрепал Марту за плечо. — Теперь я вижу, какая ты взрослая. Поговори с ней, она очень тебя любит и желает только добра.