Чтение онлайн

— Магнус-мелона? — переспрашиваю я.

— Фейри-фрукт, — доносится голос Дафны с балок. — Длинный и внушительный.

Джолин наклоняется к нам, рот у нее почти подрагивает от восхищения, взгляд мечется от его брюк к глазам.

— Это мой любимый фрукт.

Уильям подмигивает.

Я тыкаю ему в грудь, чтобы вернуть внимание.

— Так ты планируешь выиграть издательский контракт? Соблазнять читателей? Так ты продаешь книги?

— А как ты собираешься победить? Твои читатели — старые девы или кандидаты в старые девы. Вряд ли ты сможешь использовать свой якобы насыщенный секс-опыт, чтобы их покорить.

Мои щеки вспыхивают. Значит, он все-таки подслушал наш разговор с Джолин.

— Во-первых, — фыркаю я, — как ты смеешь оскорблять моих читательниц, называя их старыми девами. Нет ничего постыдного в том, чтобы быть незамужней в любом возрасте, и мне не нравится, что ты — как и все общество — пытаешься внушить нам обратное. А во-вторых, я хотя бы не лапаю поклонников, чтобы продать книгу.

Он приближается. Я изо всех сил стараюсь не отшатнуться, чтобы не свалиться с табурета.

— Даже если бы и лапала, это бы тебе не помогло продать больше книг.

— Да, ты уже оклеветал мою целевую аудиторию.

— О, я обо всех, включая тебя. Ты не смогла бы соблазнить даже проститутку.

— Это ложь. Я бы просто заплатила ей. — Проклятье, куда подевалось мое остроумие? Я перехожу в атаку: — Спорим, ты просто болтун. Да, ты умеешь очаровывать словами, но это не значит, что ты хоть на что-то способен в постели. Спорим, ты отвратительный любовник.

— Думаешь, ты лучше?

— Знаю, что лучше. У меня целые книги об этом написаны.

— Так докажи это вне страниц. Соблазни кого-нибудь. Сейчас. Сегодня ночью.

Мой мозг глохнет. Я, не отводя взгляда, осторожно наклоняюсь, беру свой бокал и выпиваю остатки «Облачного Пика». Почти сразу разум проясняется, мысли становятся легкими как облака.

Ставлю стакан обратно и говорю:

— Я это сделаю. И вызываю тебя сделать то же самое.

— Легко, — ухмыляется он. — Может, добавим интереса в это все? Заключим пари?

— Пари? — раздается голос Монти, подходящего к столу. Я и не заметила, что он пропал во время нашей поэтической дуэли. Большинство зрителей, похоже, тоже разошлись. — Обожаю пари.

— Больше, чем свою работу? — откликается Дафна сверху. Она с грохотом приземляется на стол, звеня бокалами. — Не думаю, что мы должны поощрять это.

Монти отмахивается, не сводя глаз с нас:

— Ой, помолчи. Наконец-то становится интересно.

— Хорошо, — говорю я. — Я готова на пари.

Уильям окидывает меня взглядом.

— И что ты поставишь, любовь моя?

Я делаю паузу. Никогда раньше не участвовала в таких спорах, но остановиться не могу. Не сейчас, когда уверена, что никогда еще не была такой умной, смелой и гениальной. Мысли проносятся одна за другой, но одна из них больше всего достойна ставки и решит мою главную проблему:

— Издательский контракт, — говорю я дрожащим от волнения голосом.

Лицо Уильяма вытягивается.

Взгляд Монти мечется между нами.

— Какой контракт? Ты имеешь в виду тот самый контракт? — он смотрит на Дафну. — Откуда они вообще о нем знают?

— А ты как думаешь? — говорит она. — Ты не слышал их за дверью, пока мы обсуждали это в подсобке?

— Нет. У тебя слух лучше.

Уильям одаривает меня жеманным взглядом.

— Вини, нельзя же ставить свою добродетель на кон ради контракта.

— Мою добродетель? Прости, я думала, я в Фейрвивэе, где сексуальная свобода в почете.

Он прочищает горло, и вся его уверенность вдруг куда-то исчезает. Он понижает голос, становясь непривычно серьезным.

— У нас тут действительно больше свободы, но среди Благих фейри хватает тех, кто до сих пор чтит приличия.

Я никогда не любила все эти условности, особенно те, что призваны контролировать и подавлять женщин, при этом оставляя мужчин почти без ограничений. Его попытка оправдать добродетель вызывает во мне лишь ярость.

— Боишься? — бросаю я, с вызовом вскидывая подбородок.

— За тебя? Да. — В голосе снова сквозит самодовольство. — Ты опозоришься. Я выиграю, едва выйду за дверь.

Паника полосует меня изнутри. Я так увлеклась азартом нашего обмена колкостями, что даже не остановилась, чтобы осмыслить суть происходящего.

Пари.

На соблазнение.

При всем моем красноречии, это вовсе не моя сильная сторона.

Да, у меня были романы. В некоторых из них был секс. Но я никогда никого не соблазняла. Господи, о чем я только думала?

— Так, стоп, стоп, стоп! — Монти поднимает обе руки, и я мысленно благодарю небеса за его вмешательство. — Уильям прав. Слишком просто. Нам нужны условия. Хорошая игра — всегда с четкими правилами. А вы тут на кон ставите нечто весьма серьезное.

— Монти, перестань лезть, — бурчит Дафна. И, понизив голос: — Не обращайте внимания. У него извращенная натура.

Монти кладет руку на грудь и с преувеличенной драмой делает шаг назад:

— Ты ранила меня, Даф!

— Сам виноват! Это были твои слова, когда я только пришла на стажировку. Ты сказал: «У меня извращенная натура. Не относись ко мне серьезно». А потом наградил этой идиотской кличкой.

— Даф? А, ты имеешь в виду «Дорогая Даффи».

Дафна оскалилась, но тут же вновь повернулась к нам, закатив глаза.

— Монти — это тот самый человек, за чье попадание под молнию ты бы с удовольствием заплатила. Но если бы он умер, ты бы все равно поплакала. Ну знаешь, из разряда: посмеялась бы, если его переехал поезд, но потом бы зарыдала над останками.

— А я бы и над твоими останками поплакал, Дорогая Даффи, — отвечает Монти самым приторно-сладким тоном. Потом закатывает уже закатанные рукава, всплескивает руками и откидывает со лба вьющиеся светлые волосы, будто не пари, а операцию собрался проводить.

— Так, правила. Что значит «победить»? Допускаем: вы и правда знаете то, что, как я думаю, вы знаете: мистер Флетчер предложит тот самый контракт по итогам продаж во время тура. Но как пари повлияет на его решение?

— Я подслушала, что у нас будет выбор, — говорю я. Вот зачем я все еще ведусь на это пари? — Если один откажется, другому предложат контракт. Верно?

Монти тычет в меня пальцем:

— Ага! Понимаю, к чему ты ведешь. Проигравший должен отказаться от контракта, если его выберут. Значит, мы убираем продажи из уравнения и основываем все на сексе? Мне нравится.