Чтение онлайн

— Прекратите этот бред, — отзывается Уильям, качая головой. Он снова серьезен, что не похоже на него. — Мы не можем поставить свои карьеры на одну ночь. Это безумие.

Видеть его растерянным невероятно приятно.

— Чего ты боишься? — подзуживаю я.

Тик дергает угол его челюсти, но он молчит.

— Уильям снова прав, — вмешивается Монти. — Одна ночь — слишком легко. Так что… давайте сделаем это многими ночами. Кто соблазнит больше всего любовников к концу тура, тот и победил.

Слово «победа» вновь пробуждает во мне азарт. А сама идея продлить пари до конца тура гениальна. У меня будет куча шансов отыграться. Я могу вернуть себе контракт, не обгоняя его в продажах. Прояснившийся разум напоминает: это ведь моя идея. Самая блестящая и остроумная. Конечно, все пойдет по плану.

Улыбка расползается по моим губам.

— Ты с ума сошла, — шепчет Уильям. — Выпей воды. Протрезвей.

— Я трезва как стеклышко, — заявляю я, выговаривая каждое слово четко и спокойно, чтобы не возникало сомнений. Будь я пьяна, уже бы заплетался язык, а этого сейчас точно нет. — Просто ты боишься проиграть.

— Я и не проиграю.

Я протягиваю руку:

— Тогда заключим пари.

Уильям тянется, чтобы пожать мою руку, но тут Монти резко подается вперед и рубящим движением разъединяет нас.

— Мисс Данфорт, — говорит он, — не так быстро. Пари с фейри сродни сделке. А они скрепляются магией. Не лучшая идея соглашаться, пока мы не обсудили условия.

Уверенность, до этого окутавшая меня, тут же сжимается в тревожный комок. Он прав. Способ умереть №3: заключить с фейри сделку, которая случайно приведет к смерти. Например, пообещать танцевать на празднике от заката до рассвета и умереть от истощения. Сомневаюсь, что наше пари закончится столь трагично, но есть еще способ умереть №4: нарушить сделку с фейри. Это почти всегда заканчивается смертью. В моей брошюрке не уточнялось, магия это или закон приводит приговор в исполнение, но и проверять на себе не хочется.

Я поднимаю обе ладони, показывая, что передумала жать руку.

Монти одобрительно кивает:

— Мудрое решение. Теперь нужно определить, что именно мы считаем соблазнением. Принуждать к соитию нельзя, ведь есть множество способов предаваться плотским утехам и без проникновения.

Я вспыхиваю от его прямолинейности. Да, я пишу чувственные романы, но обсуждать подобное вслух — совсем другое дело. Фейрвивэй действительно живет по своим законам.

— А что, если так? — продолжает Монти. — Считаем соблазнением любой акт физической близости между двумя сторонами за закрытой дверью спальни. И назначим срок. Все должно произойти до полуночи в любую из ночей. Или… мы можем сделать определение менее расплывчатым…

— Оставим все расплывчатым, — говорит Уильям холодно. Он и правда ведет себя странно. Но выражение его лица тут же смягчается, превращаясь в издевательскую ухмылку: — Ради Вини.

— Мне не нужна твоя забота.

— Но ты ее получишь. Она тебе пригодится, чтобы меня обойти. Мне и до полуночи не понадобится, чтобы каждый вечер находить себе спутника в постель. Ты же видела, как я действую на окружающих. Уверена, что хочешь тягаться с этим?

Если бы я не ощущала себя сейчас самым блистательным существом на свете, шагающим по облачному шарику из солнечного света и радуги, сотканному моим самым верным союзником, «Облачным Пиком», я, может, и задумалась бы, что в его словах есть мудрость.

— С удовольствием, — говорю я и вновь протягиваю ладонь. — Согласна на эти условия.

На этот раз Монти не вмешивается, и Уильям уверенно сжимает мою руку. Его глаза прищурены, а на челюсти снова дергается нерв.

— Я тоже согласен.

— Какая прелесть, — говорит Монти.

— Это ужасная идея, — бормочет Дафна.

— Это будет слишком легко, — хихикаю я, допивая остатки своего напитка.

УИЛЬЯМ

Как, черт возьми, флирт с Эдвиной обернулся пари, по которому я должен переспать с кем-то, кроме нее? Она что, не поняла, что, когда я вызвал ее соблазнить кого-нибудь сегодня, я имел в виду себя? Я же дал ей такой прозрачный намек. Или нет?

Не то чтобы я хотел с ней спать. Конечно, нет. Она мне даже не нравится. Она — ходячее раздражение с отвратительным характером и мой прямой соперник в борьбе за контракт, который мне отчаянно нужен. Хотя... мне нравится ее общество. Особенно то, с каким азартом она меня ненавидит. Именно поэтому я и предложил ей попытаться соблазнить меня. Это было бы нечто, правда?

Но нет. Вместо того, чтобы прочитать подтекст моего явного флирта, она заглотила наживку, добавила в нее уголек, пламя и зашвырнула обратно в меня. И, разумеется, мне пришлось ответить тем же. Еще угля. Еще огня. И так по кругу.

Как это вообще вылилось в такое нелепое пари?

Я бросаю взгляд на свою милую идиотку-соперницу. Мы перебрались от столика к барной стойке. Она сидит на самом краю, уронив щеку на ладонь, очки сползли набок. Веки тяжелеют, и голова клонится.

Вот-вот уснет и в последний момент вздрагивает, пробуждаясь, бормоча что-то невнятное.

Приятно видеть, что «Облачный Пик» окончательно ее догнал. Так ей и надо — не послушала предупреждения. Я чуть было и сам не поверил, когда она сказала, что совершенно трезва: во время нашей пикировки она действительно была на удивление собрана. Но теперь ее мнимые остроумие и царственная уверенность рассыпались в сонную некомпетентность, — с людьми «Облачный Пик» всегда так и работает.

Я видел это своими глазами, когда сестра тайком попробовала его за моей спиной. Всю ночь писала, по ее словам, гениальную пьесу, а на следующий день блевала в три ручья. И, конечно, сценарий оказался полнейшей чушью. Эдвине я дал немного больше кредита доверия — ей ведь двадцать девять, в то время как моей сестре всего девятнадцать.

Эдвина снова клюет носом. Очки соскальзывают с ее лица на стойку. Когда она просыпается, она машинально тянется, чтобы поправить их на переносице, но, не нащупав, тычет себе в лоб. Хмурится, тычет снова, потом шарит рукой по стойке в поисках очков. Когда находит их и надевает, дьявольская ухмылка расползается у нее на лице, и мои губы в ответ тоже подрагивают.

Не потому, что она милая.

В этой дурацкой улыбке нет ничего милого. Ни в ее круглых румяных щеках.

Ни в том, как она заколола свои рыжие вихры, будто на одной стороне головы гнездо.

Ни в том, как болтает ногами, сидя на слишком высоком табурете, напевая себе под нос какую-то глупую мелодию…

— Уильям? — Арвен появляется перед моим взглядом, заграждая Эдвину своим прекрасным синим лицом.

Я трясу головой, осознавая, что это уже не первый раз, когда она называет мое имя. Хотя я сегодня изрядно принял, с момента заключения пари с Эдвиной не выпил ни капли. Весть о нашем споре разлетелась моментально, и к моей сопернице тут же слетелась стайка ухажеров. С Монти, порхающим по залу, как бабочка, кому-то нужно было остаться трезвым и присматривать за Эдвиной — вдруг она уйдет с одним из этих мужчин.