Чтение онлайн

— Моя мать умерла! Оставь ее в покое!

— Да он еще и издевается надо мной!! Бифф, дай мне ключ! Ты покойник, кусок дерьма!!!

Видя, что шутка обернулась плохо, простак побледнел.

— Ты... Ты уверен?

— Да, я надеру этому дерьму задницу! Он это заслужил, нет? Что думает жюри?

Простак колебался, но все же протянул ему ключи.

— Жюри считает, что да!

— Нет, сэр, пожалуйста! — крикнул Уоррен, закрывая лицо руками. Отпустите меня! Простите, я не хотел вас обидеть!

— Обидеть! Обидеть! Видели, как хорошо говорит этот ублюдок, этот пожиратель сердец? Оскорбить меня!! Встань, руки вдоль тела!!!

Уоррен, окаменевший и покрытый алкогольными брызгами, не шевелился. Он получил первый сильный удар по бедру.

— Хаааа!! Ноон, перестань!!

— Бифф, держи его сзади!!

Раб с запахом перезрелого винограда схватил его, обхватив рукой шею. Палач поднял дубинку за его головой, а затем пять раз ударил его по почкам, сверкая глазами.

— Ублюдок, ублюдок, ублюдок!!!

Уоррен рухнул, сломанный пополам. Страж бил все сильнее и сильнее. Его зубы почти стали острыми, верхние впивались в нижние, как две части крокодиловых челюстей.

— Хватит, отпусти его! Ты его доконаешь! Он получил свое, отпусти его!

Красный, как вишня, избивающий поднял свою кепку и нанес последний удар ногой в живот лежащего Уоррена. Затем он медленно повернул ключ, прежде чем опуститься, положив ноги на стол, перед маленьким экраном. Пять секунд спустя он смеялся, как дурак, перед повторной трансляцией «Мистера Бина.

Лошади больше не скакали, он отпустил их, и теперь они были далеко, слишком далеко...

Если бы обычно великолепный Сенлис имел душу, он бы стыдился того, во что он превратился: свалкой для сенсационных журналистов. Колония американских папарацци обосновалась вокруг дома судебного пристава, а семь японских туристов, специально приехавших из Парижа, бомбардировали фотографиями безликие стены и едва запачканный асфальт.

Мулен бродил внутри уже больше часа.

— Но что они делают? — спросил инспектор, удивленный внушительной толпой.

— Японцы? Не знаю. Наверное, они знают о серийном убийце. Они увозят сувениры! Подумайте только! Асфальт, это же круто!

— А кто эти американцы у входа? — спросил он, просунув голову между двойными шторами.

— Это Channel One. Они обожают все эти ужасы. Даже там они никогда такого не видели. Вы только представьте, они приехали сюда! Они заполонили отели и требуют бекон на завтрак!

Все эти убийства, которые следуют одно за другим с такой скоростью! Сейчас мы имеем два трупа в день, вы себе представляете?

— Два трупа в день... Один здесь, один в Шартре... Два человека, два невинных... Одно можно сказать наверняка: Уоллес здесь ни при чем.

В глубине души Шарко испытывал симпатию к Уоррену. Этот бедный человек казался искренним, хотя инспектор лучше всех знал, что искренность чаще всего рифмуется со злобностью.

— Ну, я полагаю, это та же самая история, что и всегда, — спросил он Мулена, засунув руки в карманы пальто.

— Да, отрезанные ноги, вырванное сердце, пальцы на дороге...

Брусчаткой по голове...

— Вы... вы их видели на этот раз?

— Что именно? — ответил Мулен, приблизив ухо к инспектору, который знаком пригласил его говорить тише.

— Следы...

Он понизил голос, укрываясь от пятнадцати человек, которые гудели вокруг них.

— Следы воробья...

На мгновение озадаченный этим необычным запросом, Мулен широко раскрыл глаза. И все же эта мысль и ему тоже приходила в голову.

— Нет... нет, следов птиц нет...

— Ладно, я поднимусь...

Инспектора интересовал не труп с разбитой головой, хотя он все же был сильно потрясен, увидев изуродованное тело. Даже если мы думаем, что привыкли к этому, каждое преступление всегда отличается от предыдущего и является уникальным. Он оглядел комнату.

На полу не было крови, не было следов птичьих лап. Он придирчиво осмотрел каждую доску пола, под кроватью... Ничего... Простое совпадение в прошлый раз, и более чем странное, надо признать. Нет, нельзя верить в случайность, не в этом деле. Однако он смирился, понимая, что ему придется искать следы птицы, чтобы попытаться найти хотя бы какое-то подобие ответа. Охваченный глубокой душевной болью, он спустился вниз.

— Мулен, у нас все-таки есть зацепка...

— И что же?

— Еще один судебный пристав. И адвокат, а в прошлый раз нотариус. Пенсионер, сосед Уоллеса, был бывшим налоговым инспектором. За исключением фермера в начале, наши убийцы, похоже, нападают только на представителей правопорядка или закона.

— Да, два агента говорили об этом чуть раньше. Это действительно общая черта, которая, к сожалению, может подтвердиться в ближайшие дни.

— По крайней мере, есть какой-то мотив или, по крайней мере, след, по которому можно идти... Он опомнился. След... Вы думаете, мы как будто находимся посреди пустыни в поисках оазиса!

— А что насчет птицы, вы что-нибудь нашли? — спросил Мулен, который, как и Шарко, испытывал таинственное предчувствие по поводу следов лап.

— Нет, ничего... Но забудьте об этом... А его жена?

— В больнице. Ей наложили швы. Но она в порядке. Она абсолютно ничего не видела и не слышала!

Она очнулась с разбитой головой рядом с телом своего мужа. Вы можете себе это представить? — Да, могу, — прошептал инспектор, мучимый адским чувством беспомощности. Ладно... Я вернусь к этому пигмею... Уоллес рассказал нам о возможном решении в книге, а другой хорошо спрятал от нас эту информацию!

Черт, я проезжаю почти триста километров в день на машине, я начинаю уставать от этого!

— Держитесь, инспектор! — сказал Мулен, пожимая ему руку.

Наши мучения еще не закончились... Я останусь здесь, чтобы закончить записи. Я оставлю все это на вашем столе. До вечера!

— Инспектор? По какому поводу вы пришли?

— Здравствуйте, мистер Нил... Вчера вы рассказывали нам о странной книге, по поводу которой Уоллес позвонил в то знаменитое утро. Он рассказал нам о ней. Эта книга у вас есть?