Чтение онлайн

А я отправился в Сен-Кантен.

Удача была на стороне Сэма. Три преобразования, три успеха. Крокодил ночью, младший из братьев также обещал большое будущее. Лионель, внезапно проявивший ум, придумал отличную идею, как избежать травм. Замечательно! Он достал один из тех костюмов сумотори, которые надевают перед тем, как надуть, так что Ромуальд, новичок, даже не получил ни одной царапины. Он отскакивал, как надутый до предела воздушный шар, который резко отпускают, но ни скотобойня, ни он сам не пострадали. Обладая невероятной силой челюстей, рептилия со стальными зубами съела «ногу приветствия» за один присест, наслаждаясь больше костями, чем мясом. Хорошая сделка, так как деликатная задача избавиться от остатков была значительно упрощена.

Этой ночью они будут действовать в двух местах одновременно.

Места, расположенные в двухстах пятидесяти километрах друг от друга, были выбраны накануне, бросив компас на карту. Никакой логики, что еще больше дестабилизировало ситуацию.

На следующий день к ним присоединились два сотрудника, одного привел Сэм, другого — Лионель. Кот Ивэн тоже уже имел назначение в другом месте в ближайшие дни. Щупальца компании распространялись по стране со скоростью лавового потока, и вулкан, еще совсем молодой, не собирался угасать.

Сэм сделал последнее напоминание своей адской тройке.

— Итак, все поняли, что нужно делать?

Ивэн, подытожь все, если не возражаешь! Остальные, слушайте!

— Да, босс! Он вышел из группы и встал перед ними, как учитель французского. Я еду с Лионелем в Сенлис. Мы пойдем в дом судебного пристава. Я быстро убью его, и мы свалим оттуда на всех парах. Если кого-то из нас поймают, он обожжет себе лицо и выпотрошит себя, как свинью! Ты и Ромуальд пойдете своей дорогой, и ты покажешь ему, что нужно делать. Заодно займись этой адвокаткой. Мы оставим ноги и сердце в сарае и вернемся домой до завтрашнего вечера, в ожидании следующего задания. Все верно?

— Точно! — ликовал Сэм, гордясь тем, что его усилия наконец принесли плоды. И никогда не забывайте хорошо мыться, если у вас есть пятна на лице или где-то еще!

Лионель, вчера вечером ты был весь в крови, достаточно было, чтобы кто-нибудь это заметил, и тебе было бы конец! А деньги!

Как вы хотите, чтобы я вам заплатил, если вы не крадете деньги там, где они есть? Ладно, до скорого! Удачи!

— Знаешь, Сэм, мы делаем это не ради денег, — добавил Лионель.

— Да, но почему бы не воспользоваться! И для бизнеса всегда нужны деньги, знаешь ли, на случай, если что-то пойдет не так...

Шесть часов спустя наша мефистофельская четверка собралась в сарае. Лионель и Ивэн развлекались, забрасывая гравием большого герцога, который укрылся, скорчившись за балкой, вне досягаемости снарядов, свистевших в воздухе, как фейерверки.

Они аккуратно сложили четыре ноги и два сердца. Это было похоже на витрину мини-маркета.

Лионель, комик, импровизировал небольшой номер. Уже улыбаясь, Сэм отступил назад, увлекая двух партнеров к задней стене. Шут полетел за баннером L'Arrache-Coeur и повесил его на плечо, имитируя Мисс Францию. Он приклеил тонкий соломинку за ухом вместо ручки, а затем спрятался за своим стендом.

— Дамы и господа! Кто хочет хорошую ветчину!

Посмотрите, какая свежесть, стопроцентная французская, здесь нет коров, больных коровьим бешенством!

Раздался сдержанный смех. Лионель, повысив голос, замахал руками, как это делают торговцы.

— Да, вы, мадам! (он указал на Ромуальда) Почувствуйте это! У вас есть выбор! Что вы предпочитаете?

Пристав, адвокат? Нет, мадам, я не сказал адвокат, я сказал А-Д-В-О-К-А-Т-А! Вы немного тугодумны, мадам! Хотите, я вам это устрою?

Еще более громкий смех раздался на панелях и в стогах сена. Забавный актер продолжил с еще большим энтузиазмом, зажимая нос, чтобы имитировать голос пожилой дамы.

— Посмотрите на эти окорока! Она, должно быть, была неплохой адвокаткой! Посмотрите на этот жирный кусок! Он сочится, как задница свиньи! Но он вкусный! Попробуйте, мадам, прежде чем делать такое выражение лица! Эй, не уходите!

Мадам! Мадам!

Он завершил короткое представление поклоном, пора было садиться за стол. Соучастники вытерли слезы, и наконец Сэм, все еще подавленный, вмешался.

— Господа, перед нами женщина, и мы впервые будем ее есть. Да, она выглядит немного толстенькой, но на самом деле она не должна быть плохой! Приятного аппетита!

Уоррен не мог заснуть. Он лежал, положив руки за голову в качестве подушки, и смотрел в бетонное небо. Два охранника смотрели ночные передачи, и звук алкоголя, стекающего по их горлу, раздавался тонким капельками по сине-кремовой плитке.

— Эй, Уоллес! Смотри, ты знаменит! — залаял один из дежурных пьяниц.

Уоррен поднял голову. Это был полуночный выпуск.

К счастью, на протяжении всего репортажа его имя не произносилось, и его лицо не показывали. В конце концов, инспектор обещал ему это. Он вернулся в исходное положение, предпочитая слушать, как в его голове скачут крепкие камаргские лошади. С развевающимися гривами он видел, как они скачут по бесконечным девственным пляжам с белым песком, а затем устремляются к горизонту, рядом с великолепным розовым солнцем, разделённым пополам индиговым морем.

— Эй, Уоллес! Куда ты дел свои ноги? Играешь в микадо?

Второй дурак хихикнул, как индюк. Уоррен не шелохнулся, ошеломленный такой глупостью. О чем он думал? Ах да... С пеной у рта лошади исчезали, уносимые солнцем, которое пылало в волнах, окрашенных в красный, желтый и черный цвета, за улыбающимся горизонтом. Он больше не видел их, но все еще слышал четырехтактный стук их копыт по влажной и теплой земле.

Свобода звала их туда, в место, известное только им.

Они...

В его голове взорвалась бомба. Через решетку охранник разбил ему о косяк черепа пустую бутылку вина.

— Ну как, ублюдок, каково это — получить такой удар по морде? — прорычал более крепкий из двух. Больно, кусок дерьма? Не жалуйся, это же не булыжник!

Палач выскреб из горла все, что там было, — смолу и мусор, — и плюнул ему в волосы густой, горячей сопливой слюной. Она даже не стекала. На лице другого охранника расцвела улыбка, как на шарманке.

— Убери это, сукин сын! И я не хочу видеть ни одного кусочка, понял? Или я тебе морду набью, и даже твоя мать тебя не узнает!

Показав свой выбитый зуб, Уоррен уставился на него. Зритель подумал, что у него глупая улыбка и он издевается над ним, тем более что Уоррен добавил замечание, которое привело его в состояние абсолютной злобы.