Чтение онлайн

Перед входной дверью начали появляться пузатые конусы, с лицами черными, как кремнезем, и жевавшими трехдневные окурки. Небритые вечность, с животами китов, откормленными пивными дрожжами, некоторые прислонились спиной к стене и вытянули ноги вперед.

— Идите домой! — зарычал инспектор. — Это может быть опасно! Давайте, уходите!

Как будто выйдя из салуна, зрители, с гнилыми улыбками на лицах и вызывающим взглядом, не сдвигались с места ни на миллиметр. Инспектор встал посреди дороги, создавая впечатление, что из асфальта внезапно выросло живое дерево. Вдали заскрипели шины. Зарычал двигатель, заставив зазвучать его сердце из металлических артерий и свинцовой крови. С острыми мстительными глазами и безупречными стальными зубами, монстр медленно появился в конце улицы, а затем резко остановился, показав за рулем тень с глазами, пожелтевшими от восходящего солнца. Инспектор, как арбалетчик, медленно направил свой магнум сорок пять в сторону пасти мастодонта. Зверь рычал, раскачиваясь вперед-назад и из стороны в сторону, выпуская облако серого дыма. На грунтовой аллее вихри пыли с визгом сметали обочины, прежде чем исчезнуть за углом улицы, а дикие собаки, проявляя осторожность, прятались за мусорными баками.

Монстр зарычал еще громче, продвигаясь на несколько метров вперед, как бык, царапающий копытом. Мулен уже мчался в его сторону, бежа по параллельным вонючим водосточным каналам. Сумасшедший водитель вжал педаль газа до упора, и колеса долго крутились на месте, прежде чем стальная масса с большой скоростью устремилась в сторону инспектора. Прижавшись к забору, Мулен одним выстрелом из револьвера пробил одну шину, а Шарко занялся другой. Автомобиль опасно занесло, он пересек забор и врезался в кучу мусора. В конце концов двигатель затих, выбросив последнюю порцию выхлопных газов. Белый как мел, Уоррен вышел из машины с поднятыми к небу руками. Мулен и инспектор бросились вперед, готовые открыть огонь.

— Не двигайтесь! Ни в коем случае не двигайтесь, держите руки вверх!

Уоррен плакал как резаный. На него нацелились! Преступник, насильник детей? Нет, и все же на него нацелились! Коленепреклоненный, с опущенной головой, он был схвачен тисками, которые надели на него наручники.

— Мистер Уоллес, вы имеете право хранить молчание.

Все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Вы имеете право на присутствие адвоката. Если у вас нет средств на адвоката, он будет вам предоставлен по закону.

— Нет, нет, нет!!

Его подняли с силой, тянув за руку.

— Давай, ублюдок, садись туда!

Мулен сел рядом с ним на заднем сиденье, злобно ущипнув его за шею, а затем неудачно ударив локтем.

— Послушайте меня, — хрипло прохрипел он, растерянный.

— Я бы посоветовал вам хранить молчание и дождаться своего адвоката, — спокойно сказал инспектор с легкой улыбкой.

— Я... я не совершал всех этих преступлений...

— Хорошо сыграно на месте преступления с первым трупом.

Умный ход с ботинками 43-го размера, вы специально оставили эти следы в грязи? Но тест ДНК быстро нас убедит! Вы просто псих!

ДНК-тест, который оправдал бы его.

— Да, вы увидите! Вы ошибаетесь! Это не я, и у вас будет доказательство!

— Да? И как вы объясните свой звонок сегодня утром? Что вы скажете о «Я снова сделал это ночью»?

Будучи заядлым поклонником детективных фильмов, Уоррен знал наизусть эту сцену с прослушиванием телефона. И он попал в ловушку с ногами впереди, с веревкой на шее.

— Я... я...

Он был пойман как угорь, никакой защиты не было, к тому же этот гадкий эльф, должно быть, все рассказал: ситуация была немного неудобной.

— Ну, теперь уже не такой умник? — спросил Мулен с лукавым взглядом.

Уоррен никогда не признавался, что убил кого-то. Он рискнул, рассказав часть правды.

— Я... я встаю ночью, не осознавая своих действий. Да, я убил свою собаку, своих рыбок... Прошлой ночью я убил крысу в саду... Простую крысу. Разве это убийство?

Вы можете проверить, она все еще лежит на дне моего мусорного ведра! Вы... вы не имеете права меня так арестовывать! За что меня будут судить? Я... не сообщайте моей жене, пожалуйста... Мои дети, нет!

Неумолимый, как крышка гроба, инспектор не сдается, особенно перед таким садистом-мясником.

— Да, придется. У вас будет время все объяснить в участке. Поверьте, действительно будет время!

Уоррен перешел от хихиканья к рыданиям, осознав, что его будущее далеко не так радужно.

В полицейском участке ему разрешили позвонить на две минуты.

Поглощенный гигантским землетрясением, его мир рушился, и, вероятно, унес с собой его жену и детей.

Момент, когда раздался резкий и пронзительный сигнал, был худшим моментом в его жизни.

— Да?

Голос Бет, такой нежный...

— Д... дорогая, это я... Я... я звоню тебе из полицейского участка...

— Боже мой! Что случилось? — воскликнула она, уже охваченная паникой.

— Они... они меня арестовали...

У Бет сердце подскочило к горлу. Он продолжил.

— Они... они подозревают меня во всех этих убийствах... Они... они считают меня виновным... Они собираются посадить меня...

— Нет! Это невозможно! Уоррен, скажи, что это неправда! Я тебя умоляю! Уоррен!

Она сломалась, и это было вполне законно.

— Дорогая! Дорогая, послушай меня! Послушай... Это... это не я, они ошибаются... Ты знаешь... рыбы, собака... это был... я... но не эти убийства!

Она была последней, кто узнал о животных.

— Ч... ч... ч...

— Да, я, наверное, болен... Я... я встаю ночью, не в сознании... и совершаю эти поступки... Это отвратительно... но... я не убийца!

Бет не могла больше слушать. Крошечный каменщик поджигал ее разум, и каждый слог, произносимый ее мужем, пронзал ее сердце. Она выпустила трубку, которая разбилась на две части на полу.

— Дорогая! Дорогая! Алло!

— Все кончено, Уоллес! В тюрьму!

У него вырвали телефон из рук, а затем заперли его одного в глубине этого убогого полицейского участка...

Прижавшись спиной к обоям, склонив голову между ног, Бет свернулась калачиком на плитке. На полу образовалась тоненькая соленая лужица, а стекающий макияж делал ее похожей на туза.

Ее сердце, разбитое разочарованием, страхом и непониманием, кровоточило от горя, а рой злых мыслей проникал в ее самые чистые помыслы. Ее муж, человек, который спал рядом с ней, который любил ее детей больше, чем себя, который не смел даже раздавить гусеницу, он, убийца? Нет, конечно же, нет! Они ошибались! Эти идиоты совершали самую большую ошибку в своей жизни, и она заставит их за это заплатить. Но зачем собака, рыбки, его собственные рыбки, его любимые? Почему?