Чтение онлайн

И его милый кокер-спаниель, которого он так любил! Он попросил их запереться в комнате, хотя знал, что это он сам совершил эти безумные поступки! Он осмелился бы тронуть их, свою семью? Что с ним случилось? Она снова растянулась на полу, умирая. Земля внезапно перестала вращаться.

Хрупкий щегол с трудом пролез через приоткрытое окно. Она приземлилась посреди стола в гостиной, а затем начала пищать во всю мочь, покачиваясь, как морской котик в цирке, ожидающий, когда ему бросят рыбу. Эти крики были здесь неуместны, по крайней мере, не сейчас.

Хотя больше ничего не имело значения, Бет все же подняла голову и погрузила взгляд в эти две маленькие кофейные зернышки, которые не отрывали от нее глаз. Птица теряла кровь из-под крыла, не в силах помешать липким каплям запачкать свои красивые перья. Опираясь обеими руками на ледяной пол, Бет поднялась, чтобы подойти к птице, которая не шевелилась ни на йоту. Она осторожно протянула руку, думая, что она улетит, но та подпрыгнула четыре раза и приземлилась в ее ладони.

Удвоив свой объем, надув оперение, он укрыл свои тонкие лапки под маслянистым пухом, придав себе вид мученика.

— Ой! Бедный малыш! Тебе больно?

Она приподняла поврежденное крыло, и, несмотря на всю ее попытку быть осторожной, щегол издал слабый крик, жалобный стон. Оловянная дробь охотника сильно щекотала хрупкие веточки, которые служили ему ребрами.

— Не шевелись, я принесу дезинфицирующее средство и пинцет. Я позабочусь о тебе... Подожди меня здесь, ладно?

Животное в ответ издало высокий звук. Она усадила его на диван, странно, но она знала, что оно не улетит. Собрав все необходимое, она, как опытный хирург, удалила посторонний предмет из его тела, а затем долго прижимала к ране вату, смоченную спиртом 70-й крепости. Воздушный акробат прищурил глаза, что было несомненным признаком хорошего самочувствия. Она погладила его кончиком мизинца по макушке, не большего, чем наперсток.

— Вот так… Все будет хорошо, малышка…

Чтобы кровотечение не возобновилось, она наклеила пластырь на оперение. Хрупкая птица гордо выпрямилась и побежала крошечными шажками, чтобы устроиться рядом с ней на диване.

— Эй! Похоже, тебе нравится, когда о тебе заботятся!

Хрупкий тенор ответил ей легким щелчком клювом. Он снова защебетал, издавая разнообразные звуки, которые почти напоминали монолог. Даже его глаза принимали разные выражения, меняясь от миндалевидной формы до формы полумесяца. Бет была озадачена. Он продолжал и продолжал, повышая голос, переминаясь с ноги на ногу, как солдат, марширующий на месте.

— Но... но... что ты хочешь? Ты...

Он скользнул на ее плечо точным полетом, так близко к ее лицу, что она могла видеть свое отражение в его черных глазах. Зацепившись за ее блузку, он начал так резко махать крыльями, что перья разлетелись по всей комнате. Он тянул ее, чтобы она встала, и она была вынуждена это сделать.

— Но что именно ты хочешь?

Он защебетал еще громче, а затем исчез из окна, отступая назад. Бет бросилась за ним и увидела его, сидящим на своей машине. Он прыгал, выражая своим поцарапанным ногтями по кузову подлинное чувство нетерпения.

За эти десять минут она забыла о том аду, в котором жила. Разница была только в том, что теперь она чувствовала себя готовой столкнуться с реальностью, как будто воодушевленная этим хрупким существом из плоти и крови.

Нет! Мой муж здесь ни при чем. Я вытащу его оттуда.

Мой бедный дорогой, один с этими ублюдками.

Надев тонкий пиджак, она залезла в машину. Королева неба присела на электрический провод, не отрывая от нее взгляда, позволила машине уехать, а затем поспешила спрятаться на верхушке тополя Уоррена, ожидая дальнейшего развития событий.

Через добрых сорок минут Бет вежливо выпроводили у входа. Ей объяснили, что она не сможет увидеться с мужем до следующего дня, потому что его допрашивают, и что в этот курятник не входят как в мельницу. Зацепившись за стойку, собака на входе злобно лаяла и не позволяла никому проникнуть внутрь, даже силой. К счастью, Шарко вмешался, еще больше понизив свой и без того низкий голос.

— Оставьте ее! Идите за мной, миссис Уоллес!

Он отвел ее в свой просторный кабинет, убранный как интерьер похоронного бюро. Ни одной бумажки не было видно, и даже пустой мусорный бак мог бы служить кладовой. Она села напротив мужчины, положив сумочку на колени.

— Инспектор, скажите мне, что здесь происходит, пожалуйста!

— Сожалею, что должен сообщить вам об этом, но ваш муж подозревается в совершении части преступлений, о которых вы, возможно, слышали...

Так это было действительно, его действительно обвиняли.

— Но... почему? Как это возможно?

— Ваш сосед. Ваш муж убил его так же, как убил вашего пса... Этого нельзя отрицать. Что касается других преступлений, то некоторые вещи еще предстоит проверить. Но все же есть большие сходства.

Выведенная из себя такими жестокими словами, произнесенными столь обычным тоном, она, не осознавая этого, вскочила с места.

— Вы... вы же не собираетесь обвинять его без доказательств?

Иногда он ненавидел свою работу, и эта женщина была ярким примером несправедливости, которая настигает без предупреждения.

— Мы... мы ждем результатов ДНК-анализа из лаборатории в ближайшие часы. Фрагменты, найденные на жертвах.

Завтра вечером будут готовы результаты тестов вашего мужа. Тогда мы получим подтверждение.

— А... а если они будут разными? — спросила она, все еще потрясенная мыслью, что ее половинка, возможно, будет гнить в камере.

— Честно говоря, мадам, вероятность этого очень мала, вы должны это понимать. Я не хочу давать вам ложных надежд.

— А что будет в таком случае? — настаивала она, погребенная под потоком слез.

— Мы все равно будем держать вашего мужа под наблюдением. Мы должны прояснить эту историю с сумасшедшими. Вы понимаете? Никто не знает его личности, и никто не узнает, пока мы не соберем все доказательства.

— Я... я понимаю... Я... я могу его увидеть?

— Извините, мадам, но сегодня вы не сможете. Он находится на допросе и под строгим наблюдением. Я... я очень сожалею... Если я могу что-то для вас сделать...

Он опустил глаза.

— Да, освободите моего мужа!

Она отошла в сторону, прижав к лицу платок. Инспектор почувствовал щемящее чувство, видя, как такая красивая семья заканчивает таким образом.

Сэм не верил своим ушам и глазам.