Чтение онлайн

– Я принесла ей ужин. Она велели оставить поднос, а когда я вернулась через какое-то время, еда осталась нетронутой, постель не разобрана.

Толи кивнул. Эсме открыла дверь и тихо вошла, Толи последовал за ней. Миновав несколько комнат, они вышли на балкон, и застали Брию, больше похожую на высеченную из камня статую, глядящей куда-то вдаль, в лунную ночь. Толи некоторое время смотрел на королеву, а затем повернулся к Эсме.

– Найди, пожалуйста, Алинею и приведи сюда, – тихо сказал он. – От нее будет больше толку.

Эсме кивнула и ушла. Толи вышел на балкон. Ночь была прохладной и тихой; среди виноградных лоз стрекотали цикады.

– Моя госпожа, – мягко обратился он к королеве, – уже очень поздно, а завтра у нас много дел.

Королева не шелохнулась, ничем не показала, что слышала его слова или вообще заметила присутствие Толи. Брия стояла, как зачарованная, ничто в мире не трогало ее. Толи взял ее за руку. Рука была прохладной, но даже после его жеста королева не двигалась.

– Моя госпожа, – настаивал Толи, – вам следует отдохнуть.

Послышались легкие шаги, и Алинея с шалью, перекинутой через руку, подошла к дочери.

– Брия, дорогая, пришла твоя мать, – попробовала обратиться к ней Эсме. Королева-мать накинула шаль на плечи дочери и попросила:

– Пойдем со мной, моя дорогая. – При этом она посмотрела на Толи и Эсме.

Толи сделал шаг назад и жестом показал Эсме, что им лучше уйти. Они отступили во внутреннюю комнату. Алинея обняла дочь и прижала ее к себе.

– Брия, дорогая, – вздохнула она, – я могу только догадываться, что ты чувствуешь. – По телу молодой женщины пробежала дрожь. Алинея продолжала успокаивать ее. Наконец раздался вздох, и Брия с трудом обратила взгляд на мать.

– Он там, мама, – сказала она больным голосом. – Мой малыш, мой сын, мой прекрасный мальчик... Он ушел. Я больше никогда его не увижу. Я знаю это. Я... никогда... О, мама! – Слезы, наконец, покатились по ее щекам. Она закрыла лицо руками. Алинея крепко прижала ее к себе и стала гладить каштановые локоны. В комнате Толи и Эсме услышали мучительные рыдания и отвернулись, смущенные. Они тихонько вышли в коридор, чтобы переждать приступ отчаяния. Тишина стала нестерпимой. Кто-то из них должен был заговорить, но они не решались. Эсме робко взглянула на Толи; он ответил ей прямым взглядом. Женщина опустила глаза. Толи отвернулся. Еще некоторое время длилось молчание. Толи пробормотал:

– Эсме, я...

Дверь открылась, и вошла Алинея. Зеленые глаза королевы-матери смотрели озабоченно, но голос оставался спокойным.

– Надеюсь, теперь она заснет, – просто сказала она. Все, что могла сделать мать, она уже сделала. – Вам тоже надо отдохнуть. Следующие дни будут трудными для всех нас.

– Спасибо, моя леди, – сказала Эсме. – Мне жаль...

– Не надо ничего говорить. Я перед утром загляну еще раз, но уверена, спать она будет крепко.

– Хорошо, – кивнул Толи. – Спокойной ночи. – Он твердым шагом пошел по коридору.

Женщины смотрели ему вслед.

– Он тащит на плечах всю тяжесть забот, – сказала Алинея. – Жаль, что Квентина нет, он бы знал, как с ним справиться. Никто другой тут ничем не поможет. – Эсме ничего не сказала, только печально взглянула на королеву. – Столько боли в этом мире, – продолжила Алинея. – Как хрупко наше счастье. Когда оно уходит, кажется, что его никогда и не было и что его уже не вернуть. Но под небесами все живет по воле Всевышнего. Он все видит.

– И что в этом хорошего? – спросила Эсме, ее голос был полон смятения. – Этот ваш Всевышний… никогда я его не пойму.

Алинея ласково посмотрела на женщину, взяла ее под руку и повела по коридору к ее комнатам.

– Ах, Эсме, я тоже думала, что никогда не пойму. Но Дарвин сказал бы сейчас, что понимание приходит через веру, а не наоборот. Я долго ломала над этим голову.

– Что это значит?

– Это значит, что мы постигаем мудрость Всевышнего не сразу, а спустя некоторое время. Я поняла, что все мои мысли о Нем никак не приближают человека к вере. Вера должна жить здесь, – она прикоснулась к груди.

Эсме медленно покачала головой. Они подошли к ее покоям. Эсме взяла Алинею за руки.

– Этот бог совсем не такой, к каким я привыкла. Другие боги не требуют ни веры, ни понимания, они довольствуются подарками и приношениями. Этот намного сложнее.

Алинея улыбнулась.

– Да, старые боги проще. Только им все равно, что происходит с людьми. Они творят, что хотят. А вот для Всевышнего мы – самая большая забота, больше, чем мы можем представить.

– В это, по крайней мере, можно верить, – сказала Эсме, поворачиваясь к своей двери. – Спокойной ночи, моя госпожа. Спасибо за ваши слова. Спокойной ночи.

* * *

Под покровом ночной темноты похитители двигались быстро и скрытно. Они держались дороги, насколько это было возможно, обходя деревни. Принц Герин шел, опустив голову, надеясь не упустить шанс для побега, если таковой представится. Он подслушал слова одного из стражей, что к утру они должны быть на месте. Если бежать, рассуждал принц, то лучше пораньше. Он все ждал, что кто-нибудь появится и спасет его. Почему они не приходят? – спрашивал он себя. Что их может задерживать? Они же должны искать меня. Не так уж трудно определить, куда мы идем. Хотя, наверное, найти нас не просто. Да, вот оно что! О, этот старый Длиннобородый – хитрый тип. Он так запутал наш след, что никто не может меня найти. Да, надо бежать. Сегодня ночью. Но одно дело решить, и совсем другое – исполнить. Он выжидал. Стражи шли по обе стороны от него, вдвоем они вели его коня, но должно же когда-нибудь ослабеть их внимание! Вот тогда он и убежит. Поймать его не смогут. Все-таки он верхом, а они пешие. Такой у него был план. Теперь надо только дождаться шанса. И шанс появился, как только они подошли к перекрестку. Одна дорога уходила на север, к маленькой деревне на берегу Арвина. Другая вела дальше, постепенно поднимаясь на восток к горам Фискиллс. Город Наррамур лежал прямо впереди; немного дальше на северо-восток стоял на плато Высокий храм, возвышаясь над долиной и над всем королевством.

Они остановились.

– Обойдем город с юга, – сказал Нимруд, – а затем двинемся к храму.

– Но есть же более короткий путь, на север, – запротестовал один из стражей. Другие закивали.

– Верно, короче, – прошипел Нимруд, – только там еще больше любопытных глаз. Нас заметят.

– Но мы знаем тропу… – начал страж.

– Молчать! – прохрипел Нимруд, надвинувшись на говорившего. – Пойдем так, как я сказал! – Он ткнул пальцем в лицо стража. – Я здесь хозяин!

Мужчина отступил назад, споткнулся и упал на дорогу. Остальные, наблюдая за ним, на мгновение отвлеклись. Принцу Герину только того и надо было. Быстрый, как кошка, он вскочил в седло, выхватил поводья из рук растерявшегося стражника, развернул Тарки и рванулся прочь.

– Держите его! – завопил Нимруд. – Хватайте, глупцы!

Храмовые стражники прыгнули к принцу, но лошадь увернулась; оба упали на дорогу. Еще один метнулся к нему сбоку. Герин хлестнул его поводом. Мужчина закричал и закрыл лицо руками.

– Идиоты! – визжал Нимруд. – Он же уйдет!

Принц низко пригнулся в седле и пнул лошадь. Стражники бросились за ним. Лошадь краем глаза заметила движение и, взбрыкнув, метнулась в сторону. Герину оставалось только держаться. Стражники были вокруг, они размахивали руками и кричали, стараясь испугать животное. Конь и в самом деле напугался, дико мотая головой. Герин вцепился в гриву, пытаясь удержаться в седле. Лошадь заржала и встала на дыбы, молотя копытами в сторону людей, мечущихся вокруг. Принц Герин не упустил представившейся возможности. Он повернул коня к образовавшемуся разрыву в окружении. Лошадь поняла и рванулась вперед. Герин все-таки не смог удержаться; луна и звезды бешено закружились перед ним; он почувствовал, что падает. Земля приблизилась рывком и вышибла из него дух. Он лежал, как мешок с зерном, сваленный на дорогу, не в силах дышать. Грубые руки схватили его, подняли на ноги и встряхнули; воздух хлынул в легкие. Он ошеломленно огляделся и увидел, как Тарки без седока скачет по дороге, а за ним бегут двое стражников. Что это было? Шум? Вспышка света? Что же внезапно появилось у него на пути? Что заставило лошадь встать на дыбы и сбросить его? Он вспомнил, как старик поднял руку... затем земля и небо поменялись местами – с какой стати, мальчик не знал. Перед глазами все еще кружились яркие фиолетовые шары; он потряс головой, и они угомонились.