Чтение онлайн

Он работал у Расселов. Он мог — должен был — видеть Джейн.

Я ставлю бокал на стол, поднимаюсь. Покачиваясь, иду к лестнице. Спускаюсь, вхожу в кухню. Бросаю взгляд на дом Расселов — никого не видно, никто не следит за мной — и стучу в дверь цокольного этажа, сначала тихо, потом с силой. Зову Дэвида.

Ответа нет. Может быть, он спит? Но сейчас середина дня.

В голову приходит шальная мысль.

Это нехорошо, знаю, но это мой дом. И дело срочное. Очень срочное.

Я подхожу к столу в гостиной, выдвигаю ящик и вижу, как на дне щерится зазубринами что-то тускло-серебристое. Он там — ключ.

Возвращаюсь к двери цокольного этажа. Стучу еще раз — тишина. Вставляю ключ в замок. Поворачиваю.

Открываю дверь.

Дверь скрипит. Я вздрагиваю.

Но все тихо, и я заглядываю вниз. Потом, бесшумно ступая в домашних тапках и скользя ладонью по шероховатой штукатурке стены, спускаюсь в темноту.

Жалюзи опущены — здесь, внизу, ночь. Нащупываю на стене выключатель, нажимаю. Комната ярко освещается.

Последний раз я была здесь два месяца назад, когда Дэвид пришел осматривать помещение. Он внимательно все оглядел темными, лакричными глазами — жилую зону с чертежным столом Эда и узкой нишей для кровати, кухоньку, отделанную хромом и древесиной грецкого ореха, ванную — и кивнул.

Он почти ничего здесь не изменил. Диван Эда стоит на прежнем месте, чертежный стол тоже, хотя теперь доска опущена. На столе тарелка, на ней пластиковая вилка и нож — крест-накрест, наподобие герба. У дальней стены, рядом с входной дверью, составлены коробки с инструментами. На самой верхней я замечаю лезвие, сверкнувшее из-под пленки, — одолженный у меня резак для картона. Рядом книга с надорванным корешком. «Сиддхартха».

На противоположной стене висит фотография в узкой черной рамке. Мы с Оливией в обнимку на нашем крыльце. Ей пять лет. Обе улыбаемся, у Оливии щербатый рот.

Я позабыла об этой фотографии. Немного щемит сердце. Интересно, почему она до сих пор здесь находится?

Подбегаю к нише.

— Дэвид? — тихо зову я, хотя уверена, что его там нет.

Простыни сбились в изножье матраса. В подушках глубокие вмятины, словно их вырезали ножницами. Я провожу инвентаризацию: поверх наволочки рассыпаны кольца лапши быстрого приготовления, сморщенный засаленный презерватив засунут за столбик кровати, за ее каркасом у стены валяется баночка с аспирином. На верхней простыне разводы от высохшего пота или спермы. В изножье кровати лежит тонкий ноутбук. На торшере висит лента с пакетиками презервативов.

Я заглядываю в ванную. Раковина усеяна волосками щетины, зияет жерло унитаза без крышки. В душевой кабине в компании обмылка прозябает длинная бутылка шампуня из сетевого магазина.

Возвращаюсь в комнату. Провожу рукой по чертежному столу.

Какая-то мысль свербит у меня в мозгу.

Пытаюсь ухватить ее, но теряю.

Вновь оглядываю комнату. Ни фотоальбомов — впрочем, в наше время никто их не держит, хотя, помню, Джейн приносила альбом, — ни слипкейсов с дисками, ни дивиди-плеера — хотя, наверное, это тоже ископаемые. «Разве не удивительно, что, судя по Интернету, некоторых людей не существует?» — сказала недавно Бина. Отсутствует все, что может раскрыть человека, — памятные вещи, диски с любимой музыкой. Впрочем, скорее, все это невидимо плавает в эфире вокруг меня — файлы и символы, единицы и нули. Просто ничего не оставлено для обозрения в реальном мире, ни единого знака или ключа к разгадке. «Разве не удивительно?..»

Я вновь бросаю взгляд на фотографию в черной рамке. Размышляю о своем шкафе в гостиной, забитом слипкейсами с дивиди. Я — пережиток прошлого. Я отстала от жизни.

Поворачиваюсь, чтобы выйти.

И в этот момент слышу за спиной звук. Скрип двери, ведущей на улицу. Снова поворачиваюсь.

Смотрю, как она открывается и в проеме возникает Дэвид, таращась на меня во все глаза.

— Какого хрена вы здесь делаете?

Я вздрагиваю. Никогда не слышала, как он ругается. Да и говорит-то он крайне редко.

— Какого хрена вам надо?

Попятившись, открываю рот:

— Просто…

— Почему вы решили, что можете вот так ворваться сюда?

Я делаю еще шаг назад, спотыкаюсь.

— Мне очень жаль…

Он надвигается на меня, дверь у него за спиной широко распахнута. У меня круги перед глазами.

— Простите меня. — Я глубоко дышу. — Я кое-что искала.

— Что?

Снова глубокий вдох.

— Искала вас.

Он поднимает руки, потом роняет их, позвякивают зажатые в пальцах ключи.

— Вот он я. — Качает головой. — Зачем?

— Потому что…

— Могли бы мне позвонить.

— Я не думала…

— Нет, вы подумали, что просто спуститесь.

Я киваю раз, другой, потом замираю. Это едва ли не самый длинный разговор между нами.

— Вы не могли бы закрыть дверь? — прошу я.

Он таращит глаза, поворачивается и толкает дверь. Она со скрипом захлопывается.

Дэвид глядит на меня уже не так сурово. Но голос по-прежнему жесткий:

— Что вам нужно?

У меня кружится голова.

— Можно я сяду?

Он не шевелится.

Я плыву к дивану, плюхаюсь на него. С минуту Дэвид стоит неподвижно, как статуя. Встряхивает ключи на ладони, сует их в карман, затем стаскивает куртку, швыряет на кровать. Я слышу, как куртка приземляется туда, а потом соскальзывает на пол.

— Это неприлично.

Я киваю:

— Да, понимаю.

— Вам бы не понравилось, если бы я без приглашения ворвался в ваше жилище.

— Да, конечно.

— Вас бы это взбесило.

— Да.

— Что, если бы я был не один?

— Я постучалась.

— Разве это что-то меняет?

Я молчу.

Он смотрит на меня еще несколько мгновений, потом идет в кухню, по пути скидывая ботинки. Дергает дверь холодильника, хватает с полки «Роллинг рок». Открывает бутылку о край столешницы, крышка отскакивает, падает на пол и закатывается за радиатор.

Будь я помоложе, это произвело бы на меня впечатление.

Он прижимает горлышко бутылки к губам, отхлебывает, потом медленно подходит ко мне. Наклоняется своим длинным телом к чертежному столу, снова пьет.

— Ну что? — произносит он. — Я здесь.

Кивнув, я поднимаю на него глаза.

— Вы видели женщину, живущую на той стороне сквера?

Он морщит лоб.

— Какую?

— Джейн Рассел. С той стороны сквера. Номер…

— Нет.

Категорично.

— Но ведь вы там работали.

— Угу.

— Значит…

— Я работал у мистера Рассела. Его жены не видел. Я не знал даже, что у него есть жена.

— Но у него же есть сын.

— У холостых парней тоже бывают дети. — Он делает большой глоток пива. — Но я не думал на эту тему. Это и был ваш вопрос?