Чтение онлайн

Гарри лежал без сознания в больнице, и было похоже, что я его потеряю. Банда продажных копов наняла целую толпу убийц, чтобы убрать меня. Невиновный человек отдал свою жизнь в мои руки. У меня было судебное дело, выиграть которое мне не светило. И кто-то играл в непонятные игры на краях всего этого, убивая на периферии этого судебного процесса.

Я прислушался к механизму лифта. Жужжанию тросов и роликов. Позволил своему разуму немного остыть.

Кабина лифта остановилась на моем этаже. Когда двери разъехались по сторонам, я открыл глаза.

Кейт поджидала меня в коридоре, держа в руках папки и блокнот. Из пучка волос у нее на затылке торчала ее любимая ручка, а выражение лица Кейт говорило о том, какой груз она тоже несла на своих плечах. Все мои проблемы были проблемами Кейт. А я терпеть такого не могу.

– Ты получил мое сообщение? – спросила она.

Я присоединился к ней в коридоре, и мы направились в сторону судебного зала.

– Да, получил. Нам успешно подложили свинью.

– Кастро выкопал какого-то свидетеля. Который говорит, что боится репрессий и будет давать показания только в том случае, если суд предоставит ему полную анонимность. Похоже, придется проводить его встречный допрос вслепую.

– Как там Джон и Элисон? – спросил я.

– Они просто развалины. Не думаю, что мы сможем вызвать Джона на свидетельскую трибуну. Он выглядит так, будто провел несколько месяцев в тюремной камере и готов расколоться. Кто знает, что он ляпнет на встречном допросе…

– Обычно я не люблю вызывать клиентов для дачи показаний. Кастро может обвинить его во лжи. ДНК Джона найдено на орудии убийства, но он сказал полиции, что никогда его раньше не видел. Если он сможет с этим справиться, тогда стоит. Я думаю, люди поверят ему, когда он скажет, что не убивал Маргарет Блейкмор.

Кейт вырвала страницу из своего блокнота и протянула мне.

– Вот список свидетелей первой очереди. Кастро хочет открыть слушания, вызвав оперативника, ведущего это дело. Чтобы подготовить почву для присяжных, обставить сцену… Ах да, еще Блок хочет тебя видеть, – сказала она, указывая в дальний конец коридора.

Та стояла впереди, прислонившись к прохладной стене. Опустив голову. Полностью уйдя в свои мысли. Когда я подошел, взгляд ее упал на меня.

– Я тут обратилась к кое-каким знакомым, раздобыла детализацию телефонных звонков Эстер Хэнсон. Никаких звонков в иммиграционную службу там нет и в помине.

– Выходит, мог звонить кто-то другой, чтобы подставить Алтею?

– А может, и нет, – возразила Блок. – Может, она звонила из автомата. Но тогда это еще больше похоже на какую-то подставу, пусть даже такое и маловероятно.

– Давай присоединяйся к Лейку – на случай, если кто-то из наших подозреваемых начнет действовать. Нам нужно постоянно присматривать за Бейлом и Эллисом. И напомни Лейку, чтобы наконец обзавелся собственными колесами. Он уже несколько недель это обещает. Итак, вы двое: есть какие-то идеи, кто может быть этим нашим таинственным свидетелем?

Блок покачала головой. Кейт вытащила ручку из волос и принялась грызть кончик. Я не торопил ее, позволив ей обсосать все возможные варианты.

– Кто бы это ни был, речь пойдет про мотив, – наконец произнесла Кейт. – У меня такое чувство, что за этим кроется что-то еще. Я никогда еще не сталкивалась с делом, в котором свидетель дает показания анонимно. Как думаешь, судья удовлетворит ходатайство Кастро?

– Я в этом просто уверен, – сказал я. – Сейчас такое случается сплошь и рядом. Особенно когда речь идет об организованной преступности и торговле людьми.

– Значит, нам придется допрашивать этого свидетеля совершенно вслепую, и это по громкому делу об убийстве? Разве это справедливо?

– Такова уж система правосудия. Никто не говорит, что все тут должно быть по справедливости.

– И как же ты предлагаешь поступить?

– Придерживайся изначального плана. У нас по-прежнему есть стратегия. А хлопоты касательно этого анонимного свидетеля предоставь мне. Вся штука насчет несправедливой системы правосудия в том, что это палка о двух концах. Если обвинение ведет нечестную игру, то я тоже не собираюсь играть по правилам. Они тут забыли кое-какой важный принцип…

– И какой же?

– Не пытайтесь обжулить жулика.

Взяв в правую руку Библию, детектив Артур Чейз поклялся говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, да поможет ему Бог.

В полиции Нью-Йорка он был человеком не последним. Темный костюм. Темная рубашка. Темно-синий галстук на шее и сверкающие серебряные запонки. Толстая цепочка на правом запястье и массивный «Ролекс Сабмаринер» на левом. Тоже серебряные. В тон запонкам и зажиму для галстука. Он был человеком высокой цели – быть везде и всюду, ловить негодяев. Круглогодичный загар. На висках – едва заметная седина, но возраст не лишил его быстроты движений и не притупил его разума. Проницательные зеленые глаза сверкали почище запонок и, казалось, охватывали весь зал целиком. Репутация у Арти Чейза была лучше не пожелаешь. А как же иначе – с такой-то фамилией? [522] Он заботился о своих подчиненных. Вовремя подавал отчеты. Поднял процесс раскрываемости в своем райотделе. Всегда первым заказывал на всех в баре. Действовал прямо и открыто – никаких связей с «Достойнейшими Нью-Йорка». Никогда не избивал подозреваемых. Никогда не нарушал никаких правил. Просто был отцом родным своим ребятам и успешно закрывал дела.

Что в некотором смысле делало его копом наихудшего сорта.

Плохие копы успешно просиживают свои двадцать лет на службе как раз из-за таких, как Чейз с его заботливостью. Полицейские не дают в обиду своих. Всех без исключения. Плохих тоже. Если ты настучишь на своего коллегу-копа, твоя жизнь превратится в сущий ад, а карьера полетит кувырком с высоты десятиэтажного здания. И это еще в лучшем случае. Чейз рано это понял. И, как и все копы, научился помалкивать в тряпочку. Это трудно поначалу, но становится легче, когда ты хорошо выполняешь полицейскую работу. Цена, которую ты платишь за то, что творишь добро в Нью-Йорке, – это игнорирование всего плохого, что творится под твоей собственной крышей. Чем больше хорошего ты делаешь, тем легче становится закрывать на что-то глаза.

Чейз делал много чего хорошего.

Адвокаты защиты никогда не заставляли его попотеть, когда ему доводилось оказаться на свидетельской трибуне, – инстинктивно понимали, что любой состав присяжных будет лишь восхищаться человеком вроде Чейза. А если и не понимали этого сразу, то взгляды, которые присяжные бросали на него во время дачи показаний, рассеивали все сомнения. Любая попытка критически отнестись к словам Чейза могла вызвать неприязнь у присяжных. И со свидетельской трибуны он всегда говорил правду. Проблема с копами, которые говорят на суде правду, заключается в том, что их невозможно ни на чем подловить. В их боевых порядках нет слабых мест. Нет никакой возможности пробить брешь в их показаниях или хотя бы поколебать их.

Худший кошмар адвоката защиты.

Кастро в полной мере воспользовался обаянием и природным магнетизмом Чейза, ознакомив собравшихся с его послужным списком и солидным стажем работы, – прежде чем перейти к самым сочным моментам его показаний.

– Мне поступил вызов с требованием немедленно приехать на место возможного убийства на Западной Семьдесят четвертой улице, – начал детектив. – Кто-то из соседей заметил, что входная дверь дома открыта, что было необычно для столь раннего времени. Он окликнул хозяйку, а затем вошел внутрь и обнаружил на полу мертвую Маргарет Блейкмор. И сразу же позвонил в полицию.