Чтение онлайн

Люди не любят говорить о том, сколько денег они получают. В данном случае Харрису платили по той причине, что произошло убийство. Члены жюри получали сорок пять долларов в день плюс бесплатный обед. И Харрис наверняка знал об этом. Присяжные-то уж точно об этом знали.

Харрис наконец отвел взгляд от трибуны жюри, посмотрел прямо на Кейт и ответил:

– Мне заплатили сто тридцать пять тысяч долларов.

Теперь, когда он разорвал зрительный контакт с присяжными, задачей Кейт было поддерживать разговор с ним. Прекратить этот его зрительный диалог с присяжными раз и навсегда. И лучшим способом добиться этого было полезть в драку.

– Это столько вы берете за ложь в суде? – спросила Кейт.

– Я не лгу, дамочка. Я тщательнейшим образом изучил переданные мне образцы оружия и боеприпасов и представил суду свое экспертное заключение. Неважно, кто мне платит, – я говорю все как есть.

– Вообще-то, мистер Харрис, вы делаете прямо противоположное. По крайней мере, если исходить из того, что вы только что сказали присяжным. Вы являетесь членом Ассоциации экспертов по идентификации огнестрельного оружия, насколько я понимаю?

– Я состою в ней на постоянной основе.

– Какие критерии установлены для заключения о том, что исследуемые пули выпущены из одного и того же ствола?

– Такой критерий – соответствие друг другу следов, оставленных каналом ствола оружия на исследуемых образцах. Насколько я помню, именно так это сформулировано, – авторитетным тоном ответствовал он.

– И все-таки немного не так, согласны? На самом деле в директивных материалах говорится, что для заключения о том, что исследуемые пули выпущены из одного и того же ствола, требуется существенное соответствие следов, оставленных каналом ствола оружия на исследуемых образцах.

– Как я и сказал. Соответствие.

– Следы, которые канал ствола оставляет на пуле, могут меняться с течением времени, в первую очередь вследствие его износа. Получается, что одно и то же оружие может в какой-то день оставить на пулях одни следы, а на следующей неделе – уже другие?

– Именно так.

– И ваше сравнение подобных следов является полностью субъективным. Я права?

– Я провожу микроскопическое сравнение пуль. И когда убеждаюсь, что следы на них одинаковые, мне ничего другого не остается, кроме как констатировать, что они выпущены из одного и того же оружия. В данном случае на пулях имелись микрогребни и бороздки, которые я счел характерными для исследуемого оружия.

– Но какой-то другой эксперт по баллистике может счесть те же признаки недостаточными для того, чтобы сделать окончательный вывод? Вы согласны с этим?

– Это будет лишь его мнение, – с нажимом произнес Харрис.

Кейт постаралась сдержать улыбку. Круг ее вопросов сузился до этого пункта и конкретно этого слова, которое она наконец выманила у Харриса. Ей удалось перевести суть его показаний с непогрешимого постулата о том, что следы на пуле – это в некотором роде «отпечатки пальцев» оружия, на всего лишь личное мнение эксперта.

– То есть не имеется никаких объективных научных доказательств того, что эти пули были выпущены из предоставленного на экспертизу оружия, – это не более чем ваше мнение, выведенное из проведенного сравнения?

– Мое экспертное мнение.

– Что еще, кроме проведенных вами тестов, повлияло на ваше мнение?

Немного подумав, Харрис ответил:

– Абсолютно ничего. Иногда мне сообщают какие-то подробности о месте преступления, но это не имеет значения. Для меня важны результаты сравнений.

– Понятно… Ну что ж, а как вы на это посмотрите, если мы проведем небольшое сравнительное исследование прямо сейчас? Из всех дел, по которым вас привлекала окружная прокуратура, – сколько раз вы обнаруживали, что переданные вам на экспертизу пули соответствуют оружию обвиняемого?

– Не помню. Я работал по очень многим делам.

Кейт подошла к столу защиты, взяла тоненький скоросшиватель и открыла его. Перед допросом Харриса она успела как следует подготовиться.

– Позвольте напомнить вам, мистер Харрис… Вы выступали свидетелем обвинения по сорока трем уголовным делам. И во всех этих случаях утверждали, что пули соответствуют оружию, из которого стреляли обвиняемые.

– Ну если вы так говорите… Не могу припомнить.

– В качестве свидетеля защиты вы выступали по двадцати шести делам в тринадцати штатах. И во всех этих случаях оспаривали доводы обвинения о соответствии пуль оружию, принадлежавшему обвиняемым.

Харрис, склонив голову набок, ответил:

– В каждом из этих случаев я проводил свои исследования максимально добросовестно.

– Но вы уже признали, что ваше экспертное заключение – это всего лишь мнение, а не факт. Верно?

– Я провел микроскопическое сравнение этих пуль…

– Вы основываете свое мнение на том, кто вам платит, мистер Харрис! Присяжным не нужен микроскоп, чтобы это увидеть, – перебила его Кейт.

Дом престарелых «Закат» располагался на углу Сорок шестой улицы и Десятой авеню, между гостиницей для собак и винным магазином. На плакате в приемной красовалась надпись: «Сделаем закат ваших лет прекрасным!», а под ней – фотография пожилой дамы, сидящей с бокалом «Маргариты» на крыше и любующейся тем, как солнце прячется за небоскребы Манхэттена.

Правда, директриса заведения, Лула, вскользь упомянула, что зону отдыха на крыше им пришлось закрыть, поскольку двум постояльцам удалось сигануть оттуда. А еще объяснила, что по субботам у них вечера кино, по средам – мясной рулет, по вторникам – аэробика, а по четвергам – караоке. Оба самоубийства произошли в четверг. Лула услужливо добавила, что не видит здесь нет никакой взаимосвязи.

Руби пришло в голову, что для места, проживание в котором обходится в восемьдесят девять тысяч долларов в год – вообще-то довольно дешево для этой части Нью-Йорка, – падение с крыши вполне могло иметь экономический смысл для некоторых людей.

– Я уверена, что ваша мама будет здесь просто-таки счастлива, – заверила Лула, направляясь с Руби в комнату, отведенную ее матери, и минуя нескольких пожилых джентльменов с ходунками и с идиотскими улыбками на лицах.

Комната могла быть и получше. Обои на стенах отслоились по углам, и здесь обнаружился санитар, который, стоя на коленях перед шкафчиком рядом с кроватью, собирал из него вещи в синий мешок для мусора. Правда, здесь имелись свежие простыни, телевизор, стул, удобная кровать и собственная ванная комната. На месте недавно снятых со стены картинок виднелись темные пятна.