Чтение онлайн

– Разве сложно отыскать таких, как он?

– Пожалуй, нет. Не подскажете, как называется ресторан, где он чаще всего бывает?

– Кабак «Приют грез», – раздраженно сказал Дин Сань. – Вот уж, право, подходящее название: в этом проклятом месте собираются все самые распутные люди города и в пьяном угаре творят невесть что да тратят деньги, которые занимают у меня.

Кабачок, о котором говорил Дин Сань, располагался на улице Сицзы, пешком – далеко, на автобусе – жаль потраченного на ожидание времени, поэтому я взяла рикшу из тех, что стояли на обочине в ожидании работы. Рикша назвал заоблачную цену, но мне неохота было с ним препираться, и я протянула ему три купюры по одному цзяо [243] . Сожаления меня не мучили – в конце концов, транспортные расходы потом также можно будет спросить с Гэ Линъи.

Когда я оказалась у входа в ресторан, солнце почти полностью скрылось за горами, и весь город окрасился в темно-фиолетовый цвет, навевающий чувство сонной апатии. Покосившиеся здания отбрасывали темные тени на брусчатые мостовые и сами постепенно тонули во мгле. Несмотря на то что на улице стояла пара фонарей, горели они слабо и как будто нехотя.

Вопреки величественному названию, «Приют грез» оказался до жалкого маленьким: всего пять-шесть столов, за каждым могли усесться четыре-пять человек. Один-единственный электрический светильник висел над прилавком, но горел не ярче, чем масляная лампа у постели тяжело больного студента Яня [244] . Абажуром служил кусок старой тряпки, которую использовали лет двадцать кряду, такой замасленной, что от первоначального цвета ничего не осталось. Полы и столешницы тоже были в жирных пятнах, будто гостям здесь подавали не выпивку, а сцеженный свиной жир.

Посетителей в этот час было немного, заняты оказались всего три стола. Увидев меня, навстречу вышел официант с сияющей улыбкой на лице.

– Столик на одну персону?

– Я кое-кого ищу.

Улыбка медленно погасла.

– Кого?

– Директора Ху, – сказала я. – Директора Ху из кинотеатра «Золотой феникс».

– Вы слишком рано, он еще не пришел.

– Но сегодня придет?

– Придет, конечно придет. Директор Ху каждый день к нам приходит.

– Тогда я посижу подожду его. Вас не затруднит привести его ко мне, как только он появится?

Официант на мгновение смутился, но встревоженное выражение лица исчезло без следа, как только я протянула ему несколько медных монет, и, без остановки повторяя «Конечно-конечно-конечно», он проводил меня к столику у окна.

Наверное, это было место с лучшим видом во всем кабаке, хотя за окном посмотреть можно было только на грязный проулок да бродячую собаку, которая искала себе пропитание в мусорном баке.

– Чего изволите заказать?

– Самое лучшее спиртное, что у вас есть, бутылку.

Очень быстро он принес «Вино бессмертных» в белой фарфоровой бутылке, видимо пользующееся наибольшей популярностью, и маленькую рюмку светло-зеленого цвета. И бутылка, и рюмка выглядели потертыми и не особенно чистыми.

Я налила себе рюмку, горло сразу же сковала острота, притупившая все остальные вкусы. По моим стандартам это, конечно, и напитком-то назвать нельзя, уж тем более с таким поэтичным названием, как «Вино бессмертных». Скорее похоже на чистый спирт, чуточку разбавленный водой; русским, возможно, понравилось бы.

Не зная, чем еще себя занять, я стала разглядывать эту ярмарку пьяниц, чтобы убить время. Кто-то, хлопая ладонью по столу, голосил противную мелодию, кто-то спал глубоким сном в луже собственной блевотины, кто-то на весь зал хвастался якобы совершенными преступлениями и в следующей же фразе сочинял еще более неправдоподобные преступные планы: как убьет жену или ограбит банк. Но даже самый усердный полицейский, окажись он здесь в штатском, постеснялся бы подслушивать эти пафосные речи. Ведь всем известно, что пьяницы, которые приходят в места, подобные этому, все как один трусы, и никто не совершит того, о чем тут болтает.

Впрочем, возможно, такие темные, тесные, зловонные кабаки – самое безопасное место во всем городе.

Довольно скоро взоры всех пьяных посетителей сосредоточились на мне. Это и неудивительно. По их мнению, из женщин сюда приходили только проститутки в поисках клиентов, а я, как ни посмотри, на проститутку была не похожа. Их взгляды, хоть и не выражали дурных намерений, противно липли к моему лицу, вызывая тошноту.

Наконец у входа появился человек – похоже, директор Ху. Официант оправдал потраченные медные монеты и сразу же привел его ко мне.

Директору Ху было по виду лет сорок, лицо, хотя заросшее щетиной и испещренное морщинками, светилось образованностью, по крайней мере – ее следами из далекого прошлого. На нем был серо-синий шерстяной костюм европейского кроя, который, кажется, не стирали пару месяцев. На локтях виднелись замшевые заплатки, а по низу штанин зияли дырки. Волосы спутались, словно стог сена, переживший ураган, на стеклах очков в золотой оправе блестели капельки масла.

Он выглядел понурым и – поскольку еще не выпил – передвигался словно во сне. Заспанные глаза налились кровью, верхние веки отекли – похоже, он только что встал с постели или вообще еще не проснулся до конца. Я подумала, что его день только-только начинается, а мой, наоборот, подходит к концу.

Он сел напротив меня с выражением сомнения и недоверия на лице.

– Если вы надеетесь, что я помогу найти господина Цэня, можете сразу отбросить эту мысль, – торопливо сказал директор Ху, – я его уже полгода не видел.

– Меня наняли отыскать его дочь.

Я протянула ему визитную карточку, он быстро взглянул и затем бросил ее на стол.

– Это Ачжу вас нанял?

Я покачала головой.

– Кто такой Ачжу?

– Тоже верно, как бы Ачжу вас нанял – он вообще никого нанять не может. – Он посмотрел на бутылку и почти полную рюмку на столе. – Как вы можете пить эту дрянь?

– Мне сказали, это лучшее спиртное, что тут подают.

– А вы не видите, что за публика сюда приходит? – сказал он так, будто сам не один из посетителей, а потом окликнул официанта. – Принеси бутылку западного.

Но официант не кинулся исполнять приказ, а остался стоять, где стоял, и несколько раз подмигнул мне. Делать нечего, пришлось откликнуться на его просьбу: я бросила на стол купюру в пять цзяо и заказала несколько закусок.

Официант быстро достал откуда-то из-под прилавка то самое «западное», как его назвал директор Ху, и поставил на наш стол вместе с двумя стеклянными бокалами. На дне бокала, который оказался передо мной, скопилась похожая по цвету на песок грязь, а на стенках отчетливо виднелись чьи-то отпечатки. Если бы дело шло об убийстве, полиция смогла бы моментально поймать преступника по этим отпечаткам пальцев.

Я рассмотрела бутылку: это был канадский ржаной виски, меньше половины бутылки, а сама бутылка сделана в форме египетского саркофага. Скорее всего, контрабанда, раз хранят под прилавком. Но это вполне соответствовало моим представлениям о таких людях, как директор Ху: в хорошие времена пил импортный алкоголь, курил импортные сигареты, а как скатился в нищету – перешел на контрабанду, потому что лучше умереть, чем покупать отечественные товары.

Директор Ху наполнил мой бокал, потом налил себе.