Чтение онлайн

Войдя в зал, под приглушенным светом ступеней и отсветом от экрана я нашла самое удаленное от всех остальных место. То тут, то там над креслами виднелись черные макушки. На одном ряду со мной сидела влюбленная пара. Они самозабвенно целовались, время от времени издавая хлюпающие звуки.

Аккомпанировал фильму довольно скверный пианист: раз в пару тактов он брал не ту ноту, и я даже подумала, не подрабатывает ли тут кто-то из младших учениц школы Святой Терезы.

Показывали банальный фильм про преступление. Главный герой оказался втянутым в дело об убийстве, которое он никоим образом не мог совершить, но полиция считает его виновным, и деться ему совершенно некуда.

Режиссер, похоже, попал под влияние немецкого экспрессионизма, погружая зрителей в атмосферу тревоги: картинка была темной, то и дело сгущался сумрак и поднимался туман, все оказывалось не тем, чем казалось вначале. Известная актриса, фамилии которой я не могла вспомнить, играла роль двуличной жены главного героя. К сожалению, от природы у нее было такое добродушное лицо, что на экране она смотрелась совершенно неубедительно. У самого же главного героя лицо было одновременно комичное и подавленное, что вместе с бледным макияжем делало его похожим на клоуна в трауре.

Директор Ху не соврал, кресла в кинотеатре «Сияние радуги» в самом деле были очень удобными, удобнее, чем моя кровать с проволочным матрасом. Но все же мне больше по душе деревянные жесткие стулья в «Золотом фениксе». С такими нет риска уснуть, каким бы скучным ни оказался фильм. В этот же раз в соревновании с мягкими креслами кино потерпело сокрушительное поражение.

Когда я проснулась, фильм близился к завершению. Двуличная жена одним выстрелом убила своего мужа, но и сама погибла в беспорядочной стрельбе, которую открыла полиция, в тот самый момент, когда убегала из загородного особняка. Можно сказать, счастливый финал.

Зажглись лампы, медленно опустился темно-синий занавес. Четыре часа еще не пробило, но посмотреть еще один фильм или снова вздремнуть времени уже не оставалось.

Я вышла из кинозала и направилась к главному входу кинотеатра, решив там подождать киномеханика Чэня. Для человека некурящего ожидание всегда тянется невероятно медленно. Для курильщика же оно тоже может быть утомительно, но все-таки оказывается гораздо менее мучительным. Я совершенно не представляла себе, как выглядит мастер Чэнь. Хорошо хоть, в среду после обеда людей в кинотеатре было не так много: я могла видеть каждого входящего и вычислить того, кто не похож на посетителя.

Докурив третью по счету сигарету, я увидела, как ко входу направляется мужчина средних лет в темно-синем костюме из саржи с портфелем в руках. Навряд ли человек в подобном наряде пойдет в кинотеатр в рабочее время – если только он сам не пришел на работу.

Мужчина был лысый и горбатый, с выпирающими зубами и рябым лицом, между носом-картошкой и тонкими губами торчали «усы щеточкой», как у Чарли Чаплина, а абсолютно гладкий подбородок выглядел как вареное яйцо без скорлупы. Глаза, и так небольшие, спрятавшись за стеклами очков, превратились в щелочки. Даже я – а у меня огромный опыт общения с людьми – ни разу не видела человека настолько уродливого.

– Скажите, не вы ли мастер Чэнь, киномеханик?

– Это я. С кем имею честь?

Очки, сидящие на вдавленной переносице, казалось, ему никак не помогают: он сощурился, глядя на меня, и глаза-щелочки так сжались, что почти исчезли.

– Я хотела бы задать вам пару вопросов. Вот чем я занимаюсь.

С этими словами я протянула ему визитную карточку. Он понес визитку к глазам, внимательно изучил и вернул мне.

– Если хотите спросить, где господин Цэнь, то уходите.

– Мой визит не имеет отношения к господину Цэню. Я хотела узнать у вас про Ачжу – того, который трудился у вас подмастерьем год назад.

– Во что он впутался? – спросил Чэнь и, не дожидаясь моего ответа, добавил: – Следующий сеанс вот-вот начнется, пойдемте со мной.

С этими словами он зашагал внутрь кинотеатра, более не обращая на меня внимания, и мне оставалось только идти следом, пока мы не пришли на второй этаж к дверям киноаппаратной. Он открыл дверь, и в нос ударил запах табака.

«Киноаппаратная» и «кинозал» – оба начинаются со слова «кино», а в жизни разные, словно небо и земля. Кинозал – витрина кинотеатра, и его всегда стараются сделать роскошным, хотя бы на первый взгляд. Киноаппаратная же не доступна для посторонних глаз, украшения тут ни к чему, вот отделку и сделали кое-как. Стены просто побелили, а пол оставили в неровном цементе. Под потолком висела одна-единственная лампочка, маленькая и тусклая.

В помещении не было окна, только прорубленная в стене маленькая дырка, свет от которой даже Куан Хэну [260] показался бы скудным; через нее проецировался фильм. Рядом с дыркой висели часы с круглым циферблатом.

Посередине комнаты располагался огромный кинопроектор. На стальном каркасе серебристого цвета выгравирована надпись Simple – наверное, название торговой марки. Две установленные вертикально катушки не двигались, и лампа еще не горела. Рядом с аппаратом стояла табуретка из грубого дерева.

У стены громоздились круглые металлические коробки, и стопка высотой с человеческий рост, казалось, вот-вот может рухнуть.

На полу я заметила затоптанные окурки.

Прочитав в каком-нибудь романе про то, как сотрудник кинотеатра курит в киноаппаратной, въедливый читатель непременно обратил бы внимание на эту грубую ошибку: не найдется на свете такого дурака, кто решит закурить рядом с кучей огнеопасной целлулоидной пленки. И тем не менее реальность оказывается гораздо более жестокой, а ошибки – непоправимыми, и такие дураки, кто не дорожит даже собственной жизнью, встречаются на каждом шагу. Да и что такое риск сгореть заживо по сравнению с каждодневной бесконечной скукой?

– Вам сюда нельзя, – бросил мастер Чэнь и закрыл дверь.

Мне оставалось только ждать снаружи. Вскоре из киноаппаратной послышались шуршание и жужжание. Когда дверь снова открылась, две катушки вращались с громким скрежетом, свет от лампы бил прямо в дырку на стене. Завершив свои обязанности, мастер Чэнь вышел в коридор, оставив дверь широко открытой.

– Так что там с Ачжу? Разве он не пошел подмастерьем в часовую мастерскую?

– Позавчера он попросил у хозяина мастерской выходные, а потом, не получив разрешения, тайком сбежал и до сих пор не вернулся.

– И что тут странного? Он украл деньги?

– Вовсе нет, взял только одежду, в которой был. Только вот, – я достала из сумки фотокарточку с закрытой половинкой и показала мастеру Чэню, но в руки давать не стала, – я показала часовщику этот снимок, и он узнал барышню Цэнь: говорит, позавчера утром она приходила в мастерскую.

– Хотите сказать, они с барышней Цэнь вместе сбежали? Ба, вот уж не думал, что Сяо Лянь правду говорила.

– Вы про Сяо Лянь, которая раньше продавала билеты в «Золотом фениксе»? – Я спрятала фотографию. – А что она говорила?