Чтение онлайн

– Так тебе самой же выгодно мне помочь. В следующий раз, когда какая-нибудь дама или барышня попадется на твою удочку и обратится ко мне за помощью, я буду на твоей стороне и не стану сильно сбивать цену.

– Ладно, так и быть. Но тогда и ты окажи мне услугу. Если увидишь Изумрудную Луну, передай ей от меня наказ. Покровитель ее, господин Цэнь, совсем разорился, так что лучше ей поскорее найти другой заработок.

– Хочешь, чтобы я убедила ее вернуться к прежнему занятию?

– Так для всех будет лучше, – сказала сестрица Фэн. – Несчастливая у нее судьба, у себя в деревне вышла замуж, да очень скоро овдовела, не вынесла унижений от семьи мужа и сбежала, но родная семья не приняла ее обратно. В конце концов я показала ей возможность зарабатывать на хлеб.

– Возможность стать проституткой?

– Ну а на что другое она бы сгодилась?

– Может, и сгодилась бы.

– Коли из дому сбегает невестка и ее семья тебе платит за то, чтобы ее отыскать, – ты берешь деньги и делаешь, о чем тебя просят, и не думаешь, хорошо ли, плохо ли этой девушке живется. А я к людям с большей теплотой отношусь.

– Верно, я признаю только силу денег.

– Увы, я-то думала, Изумрудной Луне хоть десяток лет спокойной жизни достанется, кто б знал, что этот Цэнь так скоро прогорит. Бедолага она!

Право, чему тут удивляться: на мужчин нельзя положиться, но общество не дает женщине возможности самой за себя постоять, и горькая участь проститутки – единственное, что остается.

Сестрица Фэн перевела разговор на другую тему:

– Госпожа Лю, а ведь ты тоже могла бы получше устроиться в жизни. Я расскажу, как тут в нашем ремесле все устроено. С твоей-то внешностью, будешь получать никак не меньше, чем за эти ваши расследования, только не придется по всему городу мотаться в жару и холод, как сейчас. Подумай хорошенько, чем плохо?

– Я все же откажусь. Как бы мне ни хотелось зарабатывать деньги, лежа в постели, я люблю спать одна и не хочу, чтобы рядом со мной лежал кто-то незнакомый.

Не знаю, насколько горькой видится моя судьба со стороны, но силы отклонить предложение сестрицы Фэн у меня еще есть: пусть мне не повезло с замужеством, моя жизнь все же не пошла под откос. В нынешнее время не так много осталось людей, кто ведет достойную жизнь, а скоро того и гляди их станет еще меньше. До сих пор я сохраняла дружеские отношения с сестрицей Фэн, кто знает, может, для того, чтобы иметь запасной вариант.

Прежде чем повесить трубку, сестрица Фэн назвала мне адрес. Дом располагался около разрушенного храма и как нельзя лучше подходил и для того, чтобы прятаться от кредиторов, и для того, чтобы миловаться с любовницей.

Район возле разрушенного храма был зажат между старым городом, бывшей иностранной концессией и спроектированным по указу провинциального правительства Новым городом. Единственным плюсом его местоположения было то, что отовсюду туда легко было добраться. Древний храм, который был раньше на этом месте, и все здания рядом разрушили во времена Небесного государства великого благоденствия [261] . В эпоху Гуансюй [262] нашелся богатый человек, который пожертвовал деньги на восстановление храма, но название «разрушенный храм» к тому времени прижилось, потому все и дальше стали так про него говорить.

В нашем городе сегодня, кроме верующих буддистов да пары ученых мужей, пожалуй, никто и не помнит, что этот храм, вообще-то, называется «Храм чистой доброты», зато все знают, о чем речь, когда говоришь «разрушенный храм».

За этим районом, растянувшимся на несколько сотен квадратных метров, с самого начала почти никто не следил, и здания тут росли стихийно, словно деревья в диком лесу, а сегодня он и вовсе превратился в запутанный лабиринт. Селились здесь в основном приезжие, и их отношения с обитателями соседних кварталов сложно было назвать дружескими, а жители старого города вообще смотрели на них как на врагов. И все-таки местные бедняки были намного дружелюбнее, чем люди в старом городе, – по крайней мере, не имели привычки прятаться, едва завидев незнакомца, а потом шушукаться за его спиной. В районе разрушенного храма медные деньги решали почти любую проблему, нужно лишь быть внимательным и не попадаться грабителям и бродягам.

Спросив пару прохожих, я прошла по извилистым переулкам и до темноты успела найти место, которое назвала сестрица Фэн. Я постучала в ведущие во дворик узкие деревянные ворота, но никто не отозвался. Я постучала еще и еще раз, пока не услышала звук шагов, и наконец ворота открыла девушка, которой по виду не было и тридцати.

С первого взгляда я поняла, что она та, кого я искала. Другие женщины, с какими бы несчастьями ни столкнулись, всегда умеют скрыть это, на ее же лице словно вырезаны были слова «горькая судьба».

Она, должно быть, старалась красиво нарядиться, но и роскошное платье, и броский макияж только подчеркивали желтушный цвет лица. Уложенные локоны намокли под моросящим дождем и висели на лбу, закрывая нахмуренные брови, словно собирались насквозь пронзить тусклые глаза. На губах виднелись следы алой помады, которую нанесли таким жирным слоем, что они напоминали забродивший тофу. Старомодное красно-черное ципао из плотной ткани делало ее похожей на подгнившую ягоду личи.

– Вы Изумрудная Луна?

Она помедлила, но потом сказала:

– Да.

Я вытащила из сумки фотографию и протянула ей.

– Передайте вашему господину, он поймет.

Она взяла фотографию, с минуту постояла в оцепенении, потом задумчиво кивнула, развернулась и быстрым шагом ушла прочь. Я последовала за ней во двор.

Двор был маленький, всего-то несколько шагов в длину. Сквозь щели между неровно уложенной плиткой на земле пробивались сорняки. Два одноэтажных строения из серого кирпича, конечно, не разваливались на глазах, но явно многое пережили. У низенькой ограды росли хосты: ярко-зеленые листья тянулись к верху, но даже намека на цветение еще не было видно.

«Арендная плата здесь, должно быть, совсем невысокая», – подумалось мне.

Она вернулась очень быстро и сунула фотографию мне в руки.

– Он велел спросить, откуда у вас эта фотография.

– Я скажу ему лично.

– Он сейчас никого не принимает.

– Я не из тех, встречи с кем он боится.

Услышав это, она тут же облегченно вздохнула и сказала:

– Тогда ладно, идемте со мной.

Она повела меня в дом прямо напротив ворот. Только мы зашли в гостиную, из спальни послышался хриплый голос: «Изумрудная Луна, воды!»

Я посмотрела на заварочный чайник на столе и кинула вопросительный взгляд на «падшую женщину». Она кивнула, мол, да-да, но лицо осталось совершенно безучастным.

Я взяла чайник и направилась в спальню. Изумрудная Луна за мной не пошла.

Спальня была обставлена совсем просто: из мебели только одна кровать, два платяных шкафа. Кровать застелена покрывалом в бело-синюю полоску, местами полинявшим. По центру постели стоял черный лакированный поднос, украшенный перламутром, а на нем – латунная лампа со стеклянным колпаком, над которой разогревают опиум, и ее тусклый свет мерцал, словно блуждающий огонек. Господин Цэнь возлежал рядом, сжимая в руке пурпурного цвета курительную трубку. Изящная трубка тонкой работы: чаша из белого нефрита, мундштук из агата и чубук, украшенный золотыми и серебряными узорами, – это совершенно не вписывалось в интерьер спальни.