Чтение онлайн

До обеда еще было время, так что я решила по пути сначала зайти к Изумрудной Луне.

Хотя погода давно прояснилась, улицы в районе заброшенного храма все еще утопали в воде и грязи. Я шла с огромной осторожностью и потому долго искала нужный дом. Я постучала, и Изумрудная Луна почти сразу же открыла дверь.

У нее было такое же страдальческое выражение лица, как и вчера, но сегодня она выглядела явно взволнованной.

– Вчера, только вы ушли, пришел мужчина в европейском костюме. Я не смогла его остановить, он вломился в спальню, требовал сказать, где Шусюань… Потом кулаки в ход пустил…

– На нем была широкополая шляпа?

Она кивнула.

– Он избил господина Цэня?

– Ударил пару раз, не сильно. Но напугал до полусмерти, сегодня спозаранку он собрал вещи и сбежал.

– Знаете, где он теперь прячется?

Она отрицательно покачала головой и тяжело вздохнула.

– Вы же детектив? Помогите мне его найти.

– Я бы рада помочь, – честно предупредила я, – но мои услуги стоят недешево. Мой совет – не тратьте понапрасну деньги, такие, как он, того не стоят. Пусть живет как знает.

– У меня денег-то и нет.

– Вещи дочери господин Цэнь тоже забрал с собой?

– Их – нет, не забирал.

– А вчерашний мужчина в костюме обыскивал дом?

– Тоже нет.

– Хоть это хорошо. В портфеле Цэнь Шусюань должна была остаться фотография, точно такая же, как та, что я вчера вам показывала. Если найдете ее, я готова заплатить.

Я вытащила пятиюаневую купюру, она кивнула, увидев деньги, и пошла в дом. Вскоре она вернулась с фотографией в руках.

– Эта?

– Да.

Я не была уверена, что фотография Цэнь Шусюань мне вообще еще пригодится, но знала: я только что совершила убыточную сделку. Как ни крути, фотография не может стоить столько же, сколько туалетный ларец, доверху заполненный украшениями. С другой стороны, эти пять юаней я могу потом спросить с Гэ Линъи, так что будем считать, что это было пожертвование в пользу бедных.

Время близилось к полудню, поэтому я взяла фотографию, попрощалась с Изумрудной Луной и направилась в сторону порта, где мы договорились встретиться с Кэрол.

Портовый квартал раньше был частью британской концессии, он вернулся под управление местных властей только после победы в Северном походе [266] , и то на это потребовались длительные переговоры. Но правительство считало район возле порта чем-то вроде незаконнорожденного ребенка – чуть ли не ублюдком, – которого лучше убрать с глаз подальше, и отказывалось выделять на его развитие хоть один юань из бюджета. И все-таки оставленное британцами наследство продолжало жить: пересекающая портовый квартал улица Динляо по-прежнему была самой роскошной во всем нашем городе, и спроектированная правительством новая улица Фумэй с ней даже рядом не стояла.

Редакция «Восточного вестника» располагалась здесь же, на улице Динляо, занимая ни много ни мало целое здание.

Мы с Кэрол договорились пообедать в кофейне рядом с редакцией, название которой я никак не могла запомнить: точно начинается с английской H, не то Hestia, не то Hysteria.

Кэрол когда-то рассказывала, что кофейня сначала была кабаком при располагавшемся рядом танцевальном клубе, но дела шли плохо. Клуб существовал на грани разорения, и владелец решил утром и днем продавать хотя бы кофе; но любителей кофе в нашем городе тоже немного, так что тут стали готовить простые европейские блюда. Это также особой прибыли не приносило. Напоминает мне одежду, неподходящую по размеру или фасону: можно много раз перешивать, переделывать и в конце концов надеть, и все равно она не будет сидеть так же, как пиджак или платье, сшитые по фигуре.

Я зашла внутрь и увидела, что Кэрол уже тут: она сидела за столиком в глубине зала и со скучающим видом листала меню.

Мы договорились встретиться здесь исключительно потому, что тут тихо, даже пустынно, и нет посторонних ушей, как в ресторанах по соседству. И точно: время обеда, а кроме нас в кофейне сидела только одна школьница, которая засыпала над сборником «Преступление, подобное цветку» Шао Сюньмэя [267] за столиком у окна.

«Сбежать с урока и коротать время в кофейне – это, наверное, единственное, что – и то с большой натяжкой – можно назвать „преступлением“ в ее жизни», – подумалось мне.

Я села напротив Кэрол.

– Вечно ты опаздываешь.

– Может, в следующий раз лучше встретимся где-нибудь поближе к моему агентству? Глядишь, тогда опоздаешь ты.

– Ладно-ладно. У тебя там нет таких мест, как эта кофейня.

Кэрол – англичанка, родилась и выросла в нашем городе, ее родители – миссионеры. У нее темно-рыжие волосы, карамельные глаза, а кожа – белая, словно сливки. Как и у многих европейцев, ее скулы – и совсем немного нос – украшали веснушки, но такие бледные, что достаточно было щепотки пудры, чтобы их скрыть. Такая внешность приносила ей немало неудобств в работе журналистом, но и не раз выручала.

Она протянула мне меню, давая понять, что сама уже выбрала. Я позвала официанта и заказала рис с курицей карри, а Кэрол – жареные свиные ребрышки в остром соусе.

Мы с Кэрол познакомились в Нью-Йорке, это было еще до Великой депрессии.

Меня тогда только-только бросил муж, и я оказалась за границей одна-одинешенька, а компенсацию за развод из дома мне еще не прислали. Кэрол училась в Барнардском колледже [268] , прочла в газете про мой развод и каким-то образом не просто нашла меня, но еще и уговорила дать ей интервью. На встречу она принесла мне пачку американских долларов, я приняла деньги и два часа к ряду плакалась ей на жизнь, даже раз или два пыталась высморкаться в купюры, но Кэрол меня остановила.

С того момента мы стали подругами и поверяли друг другу все тайны.

В Америке я зарабатывала на жизнь, работая прачкой для семей иммигрантов из Китая, и с трудом сводила концы с концами. Кэрол, хотя и была бедной студенткой, все же жила получше моего и часто помогала мне деньгами. С ее помощью мой английский улучшался не по дням, а по часам, очень скоро от стирки одежды я перешла к продаже «подпольного вина» и меньше чем через год накопила денег на билет на паром, чтобы вернуться обратно в Китай. Кэрол к тому времени закончила учебу и предложила вместе поехать в ее родной административный центр. Она, как и хотела, начала работать журналистом, а я, решив воспользоваться своими исключительными навыками: водить машину, драться и обращаться с револьвером, – открыла детективное агентство.

К слову сказать, ту компенсацию за развод я не получила до сих пор.

– Что у тебя с лицом?

– Да столкнулась вчера с одним, – я картинно потерла левое предплечье, – а сюда пришелся удар ногой.

– Тогда неудивительно, что ты заказала курицу карри.

– Ну да, только это блюдо и можно есть одной рукой.

Она положила на пустой стол ключи от машины.

– Водить-то ты можешь?

– Плечо только при движении адски болит, совсем без одной руки я же не осталась.