Чтение онлайн

– Опасная у тебя работа, госпожа детектив, может, сменишь профессию? Приходи к нам в редакцию!

– Ты сама знаешь, как я пишу: на китайском – хуже, чем ты, а ты англичанка, про мой английский и говорить нечего. Кто меня возьмет-то в вашу редакцию?

– В газете необязательно статьи писать, можно заниматься расследованиями.

– Сейчас я чаще работаю на сильных мира сего – и то попадаю в неприятности. А как начну расследования для газеты, богатые и влиятельные будут видеть во мне своего врага. Это еще опаснее, скажешь нет?

– Логика в твоих словах, конечно, есть, но убедить ты меня не убедила. Да, порой мы идем против сильных мира сего, публикуем статьи об их ошибках или махинациях, но никогда не будем злить такого человека, как Гэ Тяньси.

– Я и сама такого не ожидала, – сказала я, – думала, я помогаю одной школьнице отыскать другую школьницу, только и всего.

Официант принес свиные ребрышки и рис с курицей карри, которые мы заказали. Кэрол, как и всегда, тщательно резала еду на кусочки столовым ножом, словно следовала заповеди «не есть неправильно разделенное мясо» [269] . Она медленно жевала, а я, наоборот, быстро проглотила все блюдо, даже не успев распробовать вкус этой кашицеобразной массы табачного цвета у себя на тарелке.

– Ты хотела узнать о Гэ Тяньси?

– Расскажи, что ты о нем знаешь?

– Что ж, хорошо.

Она крикнула официанта, чтобы тот убрал тарелки и протер стол, вытащила из сумки сложенную пополам газету и разложила на столе. Полистав газету, она нашла довольно расплывчатую фотографию в анфас и ткнула в нее пальцем.

– Вот Гэ Тяньси.

Гэ Тяньси на снимке был полным, с особенно жирными ушами. Маленькие поросячьи глазки смотрели куда-то мимо объектива. У него был прямой нос с длинными ноздрями, напоминавшими косточки от китайского финика. Широкие массивные губы украшали усики, а подбородок был гладко выбрит. Волосы местами поредели, хотя проплешин еще не было, и частично поседели, и на черном как смола заднем плане фотографии ярко выделялись седые волоски.

– Примерно так я его себе и представляла.

– Знаешь этих капиталистов, в молодости хоть чем-то внешне друг от друга отличаются, а когда заработают денег – становятся все как под одну гребенку!

– У тебя есть его фотография в молодости?

– Нет, но могу себе представить. Поговаривают, в молодости он был далеко не порядочным человеком, – сказала Кэрол. – Этот Гэ Тяньси вырос в семье сельского помещика, старший сын из богатого рода, должен был унаследовать все состояние. Но он пристрастился к вину да к азартным играм и однажды до того проигрался, что банкомёт держал его под замком, пока семья не привезла выкуп. Уж насколько состоятельная у него была семья – и то не вынесла такого мотовства, родные выгнали его из дому и перестали общаться. Он уехал искать счастье в Шанхай, связался с бандой, несколько лет прожил на севере, но так и не смог побороть пагубную страсть к азартным играм. Но все-таки скопил немного денег и начал играть на бирже, перепродавал госзаймы. Уверена, он узнавал от кого-то нужные сведения, потому что всегда оставался в выигрыше. Так за несколько лет из обнищавшего наследника, как по мановению волшебной палочки, он превратился в богача. Тут как раз правительство объявило о строительстве административного центра, он выделил значительные суммы, построил фабрики и лавки, а потом и сам сюда переехал и стал первым в городе капиталистом.

– О нем бы Драйзеру писать романы, а не вам статейки в вашей газете.

– У Гэ Тяньси был младший брат по имени Гэ Тяньминь, в семье их всего два брата и было. Младшему-то только на руку, что старшего выдворили из дому: после смерти отца Гэ Тяньминь стал главой семьи.

– Значит, Гэ Линъи – дочь Гэ Тяньминя?

– Да. Гэ Тяньминь, говорят, был человеком достойным, но не повезло ему: еще в молодости заболел туберкулезом, не вынес мучений, выпил опиум и умер, оставил вдову и дочь-сироту. Потом у них в деревне стало неспокойно, то наводнение, то война, а Гэ Тяньси как раз в то время разбогател, вот и взял мать с дочерью к себе в резиденцию Гэ жить. А Гэ Линъи отправил учиться в частную школу для девочек.

– Сколько лет было тогда Гэ Линъи?

– Лет одиннадцать-двенадцать, полагаю.

– То есть до этого Гэ Линъи вовсе и не была знатной барышней?

– Была, конечно. Семья Гэ в тех краях пользовалась большим уважением, но первой барышней в городе, как сейчас, она, конечно, раньше не была.

– Нелегко ей, наверное, пришлось, вот так ни с того ни с сего перейти в школу Святой Терезы. Такое не каждому под силу.

– Семья Гэ наверняка наняла ей самого лучшего учителя английского, может, даже кого-то из моих знакомых, я просто не спрашивала. Ей уж точно не так трудно было учить английский, как тебе в свое время.

– А у самого Гэ Тяньси детей нет?

– Похоже, что нет. Когда он еще жил в Шанхае, в него стреляли, и пуля попала в позвоночный столб. Говорят, с тех пор он лишился части мужской силы. Раз он взял Гэ Линъи к себе, наверное, хочется воспитать ее наследницей.

– Не лучше ли было б усыновить мальчика, какого-нибудь дальнего родственника? Ежели он хочет продолжить род.

– Да ему закон не писан, и из родного дома выгнали – разве будет его волновать продолжение рода? К тому же девочку удобнее контролировать, не так ли? Придет время, выберет по своему вкусу кого-то их своих сподручных да выдаст за него Гэ Линъи. Так-то оно проще да покойнее, чем воспитывать незнакомого мальчика. Еще не знаешь, выйдет ли из него толк.

– А я слышала, у него есть любовница, живет там же, в резиденции Гэ.

– Ты про госпожу Ван? Все говорят, она для Гэ Тяньси – просто красивая кукла, которую можно одевать в роскошные наряды да навешивать драгоценности, а я думаю, что она скорее его личный секретарь. Эта госпожа Ван – в прошлом куртизанка, умеет принимать гостей и знает нужных людей; за последние несколько лет ее связи не раз и не два помогли Гэ Тяньси. Недавно был благотворительный базар, собрались все сливки общества – и устроила его как раз госпожа Ван.

– Значит, Ван… Любопытная у нее фамилия. Моего вчерашнего обидчика тоже зовут Ван.

– Не Ван ли Ци?

– Кажется, да, Ван Ци его зовут.

Кэрол снова пролистнула газету и открыла на странице с занимавшей 1/4 полосы совместной фотографией.

– Вот снимок, который я сделала на том самом благотворительном базаре. – Она показала на мужчину, стоявшего рядом с Гэ Тяньси. – Это Ван Ци. Смотри, это он тебя избил?

Мужчина на фотографии смотрел в объектив безжизненным взглядом, словно у дохлой рыбины, брови и уголки рта опущены вниз, напоминая перевернутую букву «С», а все тело напряжено; он походил на вышколенного охотничьего пса, сидящего у ног хозяина в ожидании приказа. Хотя вчера я не разглядела его лица, все же сразу узнала широкополую шляпу.

– Это он.

– Он дальний родственник госпожи Ван, всегда рядом с Гэ Тяньси и, как говорят, пользуется его безграничным доверием. Более чем вероятно, что он следил за тобой по поручению Гэ Тяньси.

– Почему Гэ Тяньси хочет помешать мне найти одноклассницу его племянницы, тем более по ее просьбе?

– Этого я не знаю. На его прядильной фабрике «Благоденствие» все эти дни идет забастовка. Вмешалась полиция, многие рабочие ранены, а еще полицейские громогласно заявили, что масла в огонь подливают «красные», и арестовали главных зачинщиц. Вряд ли у Гэ Тяньси было время заниматься чем-то другим, пока такое происходит. И потом, как пропавшая школьница связана с забастовкой рабочих?

– Я пока не вижу связи. Она самая обычная школьница, отец задолжал много денег, и они вместе прятались от кредиторов. Потом она узнала, что отец, кстати приемный, собирался продать ее офицеру из Нанкина, и она сбежала из того места, где они скрывались. Вот и все, что я знаю.

– Продолжишь ее искать?

– Я уже согласилась на эту работу, так что обязана идти дальше, несмотря на неприятности.

– Смотрю, Гэ Линъи хорошо тебе заплатила.

– Да нет. Но она мне нравится, и я думаю, раз уж взялась помочь, нужно довести дело до конца. Даже если бы Гэ Линъи решила прекратить поиски, мне и самой хочется разобраться, почему же Гэ Тяньси пытается мне помешать.