Чтение онлайн

— Спасибо, — говорю я ей.

Это тоже, по-видимому, неправильный ответ. Сам-мер издает еще один разочарованный звук и плотнее закутывается в меха, шагая вперед по снегу. Я остаюсь рядом с ней, замедляя свои шаги, чтобы соответствовать ее более мелким и сердитым шагам. Из всех прибывших новых людей я меньше всего понимаю Сам-мер. Чейл по-матерински добра, как Но-ра или старая Севва. Бу-Брук кокетлива и жаждет внимания, как и Айша. Кейт напоминает мне Лиз своей силой, но у нее более приятный характер, как у Ле-ла. Эл-ли тихая и пугливая, как дикое существо. Я даже это понимаю.

Но Сам-мер? Ее я не понимаю. Она почти такая же крошечная, как Чейл, но выглядит совершенно по-другому. Грива Чейл упругая и полна тугих завитков, и она коротко подстригает ее на голове. У Сам-мер густая, гладкая грива, как у ша-кхаи, темно-черная, но я провел по ней пальцами, когда кутал ее в меха, и обнаружил, что она мягче, чем мех снежной кошки. У меня руки чешутся снова прикоснуться к ней. У всех людей совершенно разные черты лица, но у Сам-мер кожа более золотистая, чем у большинства людей, розовых и белых, и слишком светлая, чтобы быть красивой коричневой, как у Ти-фа-ни и Чейл. У нее маленький заостренный подбородок и очаровательные полуприкрытые глаза, обрамленные темными, длинными ресницами. Из всех людей я нахожу ее внешность самой приятной. Однако дело не в том, что я чего-то не понимаю.

Дело в том, что она говорит.

Много.

Как охотник — а теперь и как учитель охотников — я по необходимости должен вести себя тихо. Даже самые глупые из животных будут прогнаны губами, которые не могут держаться вместе. Сам-мер этого не понимает. Она разговаривает. И разговаривает. И разговаривает.

Но то, что она говорит, завораживает. Как будто ее разум не может остановиться на чем-то одном, поэтому она должна обсудить все.

На самом деле я не возражаю против этого. Большинство предполагают, что мое молчание объясняется тем, что я не хочу компании, и часто оставляют меня в покое. Сам-мер, кажется, продолжает болтать в надежде, что мое молчание нарушится и поток слов хлынет наружу. Итак, она продолжает говорить со мной, а я зачарованно слушаю. Я не хочу прерывать ее, потому что хочу понять, о чем она думает.

К сожалению, я думаю, что мое тихое слушание заставило ее предположить, что она мне не нравится. Даже сейчас она шагает впереди меня с напряженной спиной и прямыми плечами, словно обиженная. Я сдерживаю подступающий к горлу вздох — без сомнения, это тоже будет оскорбительно — и не отстаю от нее.

Мы находимся довольно далеко от самого корабля — вероятно, в нескольких часах ходьбы, если учесть, что Сам-мер делает гораздо меньшие шаги, и нам предстоит пересечь множество хребтов, прежде чем мы войдем в собственно долину. Мы находимся на вершине одного гребня, когда я решаю, что должен сказать ей, чтобы она не торопилась. Я пытаюсь придумать, что бы такое сказать, когда замечаю, что часть корабля вдалеке движется, совсем чуть-чуть.

Насторожившись, я кладу руку на плечо Сам-мер.

— Что такое? — Она моргает, глядя на меня, пытаясь стряхнуть мою хватку. — Если ты думаешь, что я не могу идти, то ты ошибаешься. Я имею в виду, это не мое любимое занятие — ходить по сугробам, но немного снега еще никого не убило…

Я прикладываю палец к губам, призывая к тишине, а затем указываю на корабль вдали на горизонте. Когда она замолкает, я делаю несколько шагов вперед, наблюдая. Мы здесь довольно высоко и можем видеть на большое расстояние. Но даже в этом случае я не могу разглядеть лиц тех, кто спускается по трапу корабля-пещеры. Небольшая группа людей вышла из Пещеры старейшин, синие фигуры, которые движутся к пандусу.

Кто-то спускается по трапу, и я вижу оранжевую вспышку. Странно. Я не припоминаю, чтобы у кого-нибудь из незнакомцев была оранжевая кожа. Я думал, они синие, как и мы.

Неприятное чувство зарождается у меня в животе.

— Сам-мер, встань позади меня, — бормочу я. Я выставляю перед ней защитную руку, удерживая ее, прежде чем она сможет продолжить путь, который приведет ее вниз по склону в долину.

— Что? Что ты имеешь в виду? — Но она не продвигается вперед. Она просто смотрит на меня снизу вверх.

Я не могу объяснить. Прямо сейчас я слишком занят наблюдением за тем, что происходит в долине, куда прибыл другой корабль перед Пещерой старейшин. Что-то не так. Это кажется… странным. Меня не было здесь в прошлый раз, когда прибыл корабль, так что, возможно, я ошибаюсь, но даже с этой выгодной точки зрения мне не нравится позиция тех, кто спускается по трапу. Это напоминает мне о… хищниках и о том, как они крадутся, когда готовятся к прыжку.

Но, возможно, уязвимое присутствие Сам-мер заставляет меня мыслить слишком покровительственно. Она не пара, она не комплект, но она женщина и уязвима. Я чувствую непреодолимое желание защитить ее. Я становлюсь перед ней, прикрывая ее маленькое тело своим. На всякий случай.

— Варрек, — говорит она с раздражением в голосе. Ее рука тянется в мою сторону, как будто она может оттолкнуть меня с дороги. — Я ничего не вижу, ты, большой болван. Почему… — ее голос затихает. — Что они делают?

У меня пересыхает в горле, когда один из вновь прибывших с корабля поднимает что-то к своему плечу. Пока я наблюдаю, остальные, выбежавшие поприветствовать его, разбегаются. Что-то вспыхивает, и одна из синих фигур, вышедших поприветствовать его, падает на землю.

Сам-мер ахает.

— Они застрелили его! Кто… кто это был? — Ее рука вцепляется в мои кожаные штаны. — Варрек, что происходит?

У меня нет этих ответов. Я отчаянно жалею, что ничего не понимаю. Я в ужасе наблюдаю, как еще один спускается по трапу корабля, и еще одна синяя фигура — один из наших людей — падает. Остальные разбегаются в разные стороны только для того, чтобы тоже упасть на землю.

Сам-мер издает звук ужаса и прижимается лицом к моему боку.

— Я не могу смотреть.

Мне знакомо это чувство. Жаль, что я не могу отвернуться. Я должен наблюдать и узнавать все, что смогу, о том, что разворачивается внизу. Я обнимаю Сам-мер и кладу руку на ее гриву, прижимая ее к себе, чтобы успокоить. Я чувствую, как ее тело сотрясается от беззвучных рыданий, но во мне не осталось слез.

У меня пусто внутри, когда я смотрю, как внизу убивают моих людей. Вместо этого я считаю. На земле лежат три синие фигуры. Нет, теперь четыре. Пятый стоит перед разбросанными соплеменниками, и я вижу вспышку ярко-розовой гривы. Должно быть, это Бу-Брук стоит у него за спиной. Они замирают на долгое мгновение, и я жду, когда их убьют, чувствуя холодную пустоту в животе.

Но это не так. Вновь прибывшие размахивают своими длинными, заостренными наплечными копьями, которые стреляют светом, а затем небольшая группа поднимается по трапу и исчезает внутри корабля. Один из остальных отделяется и направляется в Пещеру старейшин, а мгновение спустя появляется с Хар-лоу, которая на последнем месяце беременности, и ее маленьким сыном. Они направляют их к пандусу, но она падает на землю рядом с одной из синих фигур.

Это Рух.

Похитители заставляют ее встать и наполовину втаскивают на корабль. Пока я наблюдаю, появляется еще одна пара — всего я видел четверых — и тащит тела павших вверх по пандусу. Когда они это делают, один из них внезапно оживает и начинает атаковать, и они снова стреляют в него светом, пока он снова не падает на землю.

Значит, он не умер. Мое сердце тяжело бьется в груди. Не умер.

— Пленники, — бормочу я и глажу Сам-мер по мягкой гриве, пока она плачет у меня на груди.