Чтение онлайн

— Копье, — кричу я тихо, а затем вздрагиваю, когда мой голос кажется слишком громким без рева выхлопных газов. У меня не так много времени. Я практически хватаюсь за эту штуку, а затем бросаюсь назад, используя обух копья, чтобы еще несколькими ударами загнать пробку поглубже.

— Сам-мер?

— Помоги мне засунуть это туда, — задыхаясь, прошу я его. — У тебя все готово?

— Более чем готово. Нам следует уходить отсюда. — Он подходит ко мне. — Теперь мы должны уйти и ждать…

— Сначала хорошенько толкни его, ладно? — Я снова прижимаю наконечник копья к каменно-кожаному мячу.

Он делает несколько толчков, кряхтя, а затем берет меня за руку.

— Мы не можем остаться.

Верно. Уходим.

К моему удивлению, он не отпускает мою руку, пока мы убегаем. Мы отходим на небольшое расстояние от корабля и прячемся за грудой больших камней. Я удивлена, что мы не возвращаемся во фруктовую пещеру, но, думаю, мы хотим подождать и посмотреть, дадут ли наши ловушки какие-нибудь немедленные результаты. Имеет смысл. Я дрожу, обхватывая себя руками. Господи, как холодно.

— Подожди здесь, — бормочет он и встает из нашего укрытия.

Я хочу протестовать, пока не вижу, что он делает. Он хватает упавшую ветку с небольшого расстояния и использует ее, чтобы замести наши следы на снегу, оставляя только те, которые ведут к яме-ловушке. Умно. Он заканчивает и медленно продолжает заметать свой след, двигаясь назад, его хвост мотается взад-вперед высоко в воздухе, когда он возвращается ко мне. Как только он снова оказывается за камнями, он устраивается рядом со мной, а затем хмурится.

— Что?

Варрек наклоняется и касается моего лица.

Я удивленно отшатываюсь назад. Его пальцы теплые — и в то же время они причиняют боль.

— Ч-что ты делаешь?

— У тебя ярко-красное лицо, — бормочет он. — И у тебя исчезли брови.

— Что? — Я в ужасе дотрагиваюсь до своего лица. Конечно же, там, где раньше были мои брови, нет ничего, кроме гладкой кожи. У меня также пропали ресницы. Теперь я чувствую запах опаленных волос, и мне больно прикасаться к своему лицу. Я снимаю варежки и вижу свои ярко-красные руки. О Боже. — Я… Я была так сосредоточена на том, чтобы попытаться протолкнуть это внутрь… Я знала, что там жарко, но я не думала…

— Ты сделала то, что, по твоему мнению, должна была сделать, — мягко говорит Варрек. — Это было очень храбро.

— Я, наверное, ужасно выгляжу, — шепчу я, хватая пригоршню снега и прижимая его к щекам.

— Ты выглядишь очень храброй.

Я фыркаю.

— Это слишком вежливый ответ. Ты можешь сказать мне правду, Варрек. Сейчас не время что-либо приукрашивать.

— У тебя очень привлекательное лицо, — говорит он своим низким, спокойным голосом. — Брови этого не меняют. Они только говорят мне, что ты достаточно храбра, чтобы рисковать собой.

Я снова чувствую, как жар разливается по моему телу от его слов. Он льстит мне или просто старается быть милым? Я изучаю его, для разнообразия лишившись дара речи, пока он достает свою сумку и роется в ней. Он достает маленький рожок с завязанным на одном конце кусочком кожи и сдергивает кожу. Я понимаю, что это колпачок, а внутри какая-то паста.

— Это поможет твоим ожогам, — бормочет он, беря мою руку в свои и начиная втирать вонючий крем в тыльную сторону. — Если это не поможет, кхай сделает все остальное. Через несколько дней ты будешь такая же прекрасная, как всегда, Сам-мер.

Для меня это определенно звучит как лесть. Я практически извиваюсь от удовольствия от его слов. Совершенно неуместно влюбляться в кого-то прямо сейчас, когда другие находятся в смертельной опасности. Но когда его пальцы наносят крем на мои руки, я начинаю нервничать, и мне кажется, что он практически ласкает некоторые части моего тела, которые гораздо менее безопасны, чем руки.

Или, может быть, это просто мое гиперактивное воображение.

Мне немного грустно, когда он заканчивает покрывать мои руки тонким слоем липкой массы. Я хочу, чтобы он продолжал прикасаться ко мне. Конечно, затем он заставляет мое сердце трепетать, доставая еще немного крема из рожкового контейнера и указывая на меня.

— Наклонись.

Оо. Он собирается дотронуться до моего лица. Я не знаю, смогут ли мои возбужденные, неподобающие чресла выдержать это. Я должна сказать ему «нет».

Вместо этого я наклоняю свое лицо вперед, чтобы он мог дотронуться до него.

Потом я вспоминаю, что он намазывает его какой-то целебной мазью, и это, наверное, выглядит несексуально. «Парни так не флиртуют, чтобы заполучить женщину, Саммер, — напоминаю я себе. — К тому же, у тебя нет бровей. Ноль». — Я вздыхаю при этой мысли.

— Болит? — спрашивает он тихим голосом, от которого у меня покалывает в животе.

— Просто задумалась, — шепчу я, затаив дыхание.

Его теплый смешок удивляет меня.

— Было такое, когда ты не задумывалась? — спрашивает он.

Я прикусываю губу, когда его пальцы скользят по моему лбу, разглаживая прохладный крем на них. Я все еще дрожу от холода, но пока могу не обращать на это внимания, учитывая, что он прикасается ко мне — и сам он сидит в набедренной повязке. Не то чтобы у нас сейчас были лишние меха. Все они забиты в выхлопную трубу, что, надеюсь, вызовет хаос.

— Я… Мне жаль, если я склонна думать вслух. Я ценю, что ты был добр и терпелив ко мне по этому поводу. Я знаю, что это может быть утомительно для людей. Это просто помогает мне воспринимать услышанное вслух, а не в своей голове. К тому же, я нервничаю и начинаю болтать без умолку. Я не люблю долгих, тихих пауз. Хм, например, как прямо сейчас. Я болтаю, потому что мне не нравится тишина. Извини. Сейчас я заткнусь.

Но все, что он делает, это снова хихикает, а затем начинает водить пальцами по моим ноющим, слишком теплым щекам.

— Почему ты молчишь?

— Эм, чтобы дать тебе возможность высказаться? Ты не совсем Мистер Болтун. А потом, поскольку ты молчишь, я чувствую потребность говорить еще больше, чтобы попытаться найти тему, которая заставит тебя заговорить со мной.

— Ах. — Он снова наносит крем, а затем еще больше разглаживает мою другую щеку. — Я не перебиваю, потому что мне нравится твой разговор.

Я потрясена, услышав это.

— Правда?

Он кивает.

— Тебя это не раздражает?