Чтение онлайн

— Помолимся, Господа нашего испросим о мудрости…

— Сначала дело, — отрезал Ауффарт. — Молитва после.

Судя по тому, что церковник не решился настаивать, власть мирская и светская здесь явно преобладала. Измятый поджал и без того искривленные губы, но тоже промолчал. Елене вспомнился кентарх церкви Дре-Фейхана. Тот бы молчать не стал. Как не стал бы и вешать медное кольцо на сугубо военный трофей.

Уже знакомая красивая блондинка в простом платье и повязке-тюрбане принесла хозяину поднос, где стояли бутыль и стакан. Прочие остались без угощения и питья. Определенно, Ауффарт не баловал подчиненных элементами красивой жизни. Блондинка сделала свое дело и ушла, не оглядываясь. Хотя… Елене показалось, что любовница (или наложница) Молнара бросила косой взгляд на визитеров, и во взгляде том быстрой молнией скользнул неприкрытый страх. Не за себя, не боязнь чужих и недобрых людей. Скорее златовласая боялась того, что принесли непрошеные визитеры ее господину.

Интересно, блондинка так любит сурового хозяина или опасается перемен?..

Утреннее солнце светило, как и накануне — ровно, мягко и без тепла. Какая-то припозднившаяся птица скакала за окном, чирикая. Неумолчно звенел металл, и раздавалось громкое ржание — во дворе перековывали коней. Пока барон снова тянул драматическую паузу, Елена вспомнила, как не раз читала о «перековывании» в исторических романах. Таких книг было много в семейной библиотеке, некоторые совсем старые, собранные из журнальных вырезок, как «Дети капитана Гранта» Жюля Верна. За короткой фразой о перековке на самом деле скрывалась замороченная процедура, в которой использовались разные инструменты, от клещей до напильника, горн и руки опытного мастера.

Ауффарт молча посмотрел на собеседников, переводя взгляд с одного на другую и обратно, будто не мог сообразить, с кем же вести разговор. Видимо, решил вернуться к прежней тактике, и сказал в пустоту между посланниками:

— Ваше предложение.

Елена покосилась на Раньяна. Она все еще злилась на бретера, хотя и бессильно. Тем более, что мужчина поутру вместо покаяния и мольбы о прощении, лишь улыбался и пожимал плечами, как… как взрослый, столкнувшийся с капризами девочки! Это было унизительно и оскорбительно — вдвойне, потому что скверный мечник, решивший за женщину, как для нее будет лучше, обнаглел в край и не позволил отхлестать себя полотенцем во имя справедливого наказания! Перехватил здоровой рукой женское запястье и аккуратно уронил экзекуторшу на кровать, даже не на пол, будто лишний раз подчеркивая свое превосходство. И накричать на мужлана от всей души не представлялось возможным, чтобы не возбуждать нездоровое любопытство местных.

Негодяй, скотина и мерзавец!

Елена свирепо дулась и надеялась, что это выглядит как надменная суровость. Вроде бы, успешно. На вопрос барона рыжеволосая лишь глянула еще более страшно и грозно, молча передав очередность речи бретеру. Пусть старается!

Прежде чем Раньян успел сказать полслова, Ауффарт поднял руку, прерывая бретера. Барон скорчил злую рожу и бросил, не глядя на Измятого, не повышая голос:

— Пусть прекратят.

Дружинник, так же, не тратя времени, молча пошел, почти что побежал к выходу из комнаты, застучал по лестнице сапогами. Минуту спустя зычный рев поднялся к небу со двора у кузницы, требуя немедленно прекратить. Его милость изволит думать и беседу беседовать!

Звон тут же стих, осталось лишь редкое ржание. Молнар удовлетворенно кивнул со словами:

— Теперь говорите.

— Как наверняка помнит ваша милость, чуть менее года назад, на исходе осени, между господином Артиго Готдуа и Дре-Фейханом был заключен договор. Предметом и телом оного являлась дружба и покровительство, коего искал город у человека чести достойного происхождения из уважаемой семьи.

Ауффарт приподнял белесые тонкие брови. Елена опустила голову, пряча тень ухмылки. Раньяна часто принимали за симпатичного, грозного и все же неотесанного чурбана, тут сказывались род занятий и общая немногословность. От бретера ждали скорее манер Халка в стиле: «Ы-ы-ы! Убивать!!!». Но таланты мечника смертоубийством отнюдь не исчерпывались, а профессия зачастую подразумевала общение с разными людьми. Очень разными. Так что Раньяну доводилось уже изумлять собеседников хорошей речью образованного горожанина.

— Согласно договору, мой господин был назван другом и покровителем вольного города Дре-Фейхана. Со всеми привилегиями и обязанностями, кои даровало и накладывало такое соглашение. Вот сей договор…

Раньян покосился на спутницу. Елена протянула заранее приготовленный тубус из вощеной кожи с тисненым гербом Свинограда. Поп сыграл роль слуги, он принял ношу и передал господину, предварительно открыв и потряся над полом. Видимо здесь тоже знали популярные истории о том, как в подобный футляр вместо бумаг совали какую-нибудь ядовитую тварь.

Ауффарт развернул длинный свиток желтоватого пергамента с обилием подписей и сургучной печатью. Проглядел быстро — Молнар и так знал все, что там написано. Поджал губы при виде двух гербов Артиго — «официального» и того, что Несмешная армия сымпровизировала из черно-белых треугольников и квадратов. Артиго настоял в свое время: под этими символами были совершены вполне достойные деяния, потому «дорожный», временный герб следует указать в реквизитах. Поскольку такие вещи не практиковались широко, но и не запрещались традициями, Шапюйи скрипел зубами, но вынужденно согласился. Молнар тоже не одобрял, но воздержался от комментариев.

Вернулся Измятый, привычно занял позицию одесную господина, сложив руки на массивной пряжке пояса, близ оружия.

Барон отложил, почти откинул пергамент в сторону, на край стола. Бросил:

— Дальше.

— Город свои обязательства нарушил, — Раньян сделал вид, что не заметил очередное действие, которое граничило с открытым оскорблением. Все-таки лишь «граничило». — В сущности Фейхан предал Артиго Готдуа.

Как старательно баронская морда делает вид, что не замечает этого «Готдуа», — подумала Елена, всматриваясь в лицо Ауффарта.

— Но договор сам по себе расторгнут не был. И формально продолжается, как прежде, — говорил бретер, теперь попроще, без словесных кружев, более деловито. — Злостный отказ одной стороны от обязательств не прерывает действие соглашения.

— Прерывает, — резко вставил барон.

— В особых случаях, — быстро парировала Елена, радуясь, что малость обновила и умножила юридическую премудрость у Шапюйи-старшего. — Обычно когда беспричинно наносится ущерб человеку чести. Но здесь иной случай. Город в одно лицо решил, что кому должен — всем прощает. И вряд ли обратился в суд, чтобы расторгнуть договор надлежащим образом.

Все присутствующие, кроме попа, ухмыльнулись почти одинаково. Действительно, если бы Артиго явно и злостно нарушил договор, Фейхан мог бы обратиться к правосудию графа или даже короля. Но вот попробовать расторгнуть формально «честную» сделку, пусть и с поддельными доказательствами — дело иное. В этом случае обращение к суду помимо императорского ставило город в позицию униженного и зависимого просителя. А там уже начинало работать право традиции — один раз признал чужое верховенство, значит, обязан признать и далее.

— Суть предложения такова, — перешел к главному Раньян. — Длящееся право и привилегию вкупе с обязательствами, можно передать иному лицу. Право, которое не было расторгнуто и не прервано судом — длится. Мой господин заключит с вами договор по всем правилам. И сообразно ему передаст вашей милости все свои права и обязательства относительно Дре-Фейхана. Три человека хорошего происхождения и положения выступят свидетелями и поручителями.

— Кто именно?

— Барон Кост Дьедонне. Бьярн по прозвищу «Белый рыцарь»…