Чтение онлайн

Лицо Ауффарта перекосилось в злой гримасе, но голос Раньяна остался прежним.

— … Арнцен из Бертрабов.

— Безземельный пьяница, бандит и мальчишка, — предался критике Молнар. — Арнцен не кавалер и даже не оруженосец!

Неплохо осведомлен, подумала Елена. Хотела ответить, но Раньян заговорил первым, ничуть не смутившись.

— Да, но он их хорошей семьи. Законнорожденный и признанный Бертраб.

— Первенца выкидывают из дома таким образом лишь в одном случае — когда он должен вернуться в гробу или никогда.

— Но он остается признанным сыном, — снова не дрогнул бретер. — И его слово, это слово благородного человека.

Измятый, не спрашивая дозволения (что немало говорило о его положении в местной иерархии), наклонился к уху господина и пошептал. Елена обладала отменным слухом и кое-что расслышала: «принять… оруженосец… посвящение… что угодно…». Ауффарт медленно кивнул, может быть, соглашаясь, может быть, лишь указывая, дескать, принял к сведению.

— Впрочем, если у вашей милости найдутся свидетели получше…

Раньян подвесил многозначительную паузу. Молнара по-настоящему перекосило, едва ли не до оскаленных зубов, Елена вновь опустила глаза, сделав каменное лицо. Подумала: тут бретер перебрал — и основательно. Ходили слухи, что после фейханской неудачи акции Молнара сильно понизились, вплоть до (вроде бы) разорванной помолвки. Второй брак, надо полагать. Наверняка соседи не поторопятся свидетельствовать в пользу человека сомнительной удачи. А подчиненные и зависимые — второй сорт, их слова не много значат. Но… может быть и не перебор. В конце концов, это не милостынька, это равноправная сделка… ну, почти.

Барон задумался. Елена обратила внимание, что золотой перстень с гербом надет у Ауффарта на указательный палец левой руки, совсем как у Арагорна. Молнар перевернул драгоценную бижутерию печаткой внутрь ладони, начал с отсутствующим видом настукивать простенький ритм по столешнице. Выпил немного вина.

— Хорошо-о-о, — протянул барон, когда уже казалось, что молчаливое напряжение звенит натянутой до предела струной. — Уходи.

Божий человек оглянулся, непонимающе и суетливо. Влево, вправо, затем уставился на барона.

— Прочь! — судя по тону, Молнар хотел сказать что-то вроде «пошел вон!» и все-таки сдержался.

— Мы помолимся немного позже, — добавил Ауффарт чуть мягче. — Здесь пойдет речь делах светских и, быть может… не совсем благовидных. Не нужно слуге Божьему слышать недостойное.

Поп, кажется, хотел по недалекости своей начать отговаривать барона от причастности к недостойному, но Ауффарт качнул головой, и дружинник быстро, аккуратно вытолкал человека в халате. Барон и приближенный обменялись взглядами, после чего Измятый возвращаться не стал, прикрыв снаружи дверь.

Молнар склонился вперед, сдвинув брови, положил руки так, что предплечья оперлись на край стола, ладони же соединились «домиком» на уровне глаз. Барон смотрел мрачно и внимательно.

— Я готов обсудить этот вопрос, — сообщил он. — Но обсуждать его стану с Артиго… Готдуа.

Последнее слово Молнар буквально выдавил, но все же произнес достаточно разборчиво.

— Невозможно, — покачал головой Раньян.

— Я не желаю говорить со слугами, когда есть хозяин, — брезгливо ответил Ауффарт. Если у него имеется достойная моего внимания сделка, пусть обсуждает ее со мной. Лицом к лицу.

Бретер немного склонился вперед, частично копируя позу опасного собеседника, и сказал, понизив голос:

— И все-таки это невозможно. Ваша светлость, поговорим начистоту, коль мы одни. Вы и наш господин — не друзья. Люди познатнее и вас, и Артиго, случалось, вели себя в разных обстоятельствах… неблаговидно. Поэтому сначала мы договоримся, мы и вы. А затем уже будет встреча с Артиго. На нейтральной территории, где у вас нет преимущества.

— Где он сейчас?

— Далеко, — Раньян со слегка виноватым видом развел руками, дескать, ничего не могу поделать.

— Прячется, — констатировал Ауффарт. — Скрывается от врагов с ошметками свиты.

— Принял разумные меры предосторожности, — поправил бретер. — В сопровождении самых доверенных и близких людей.

Молнар покрутил перстень на пальце. С жестокой улыбкой пообещал, указав мизинцем на полусвернутый договор с печатями:

— Эта писулька сейчас уже немногим дороже подтирочной тряпки. Через месяц-другой будет стоить еще меньше. Наступает время железа, не чернил. Я спалю этот, прости Господь, паршивый «договор», годный лишь для подтирки. Повешу вас. Хотя нет… слишком просто и быстро Посажу на кол. И выслушаю, как вы запоете на один голос, торопясь рассказать, где прячется… мальчишка.

Молнар откинулся, почти что развалился в кресле, закинув ногу за ногу.

— А там поглядим, — закончил он.

— Господь наделил людей свободой воли, — неглубоко, насколько позволила сидячая поза, склонился Раньян. — Если вы так пожелаете, то непременно сделаете.

Это что за номер? — недоуменно подумала женщина. У нее вибрировал каждый мускул в ожидании страшного рывка на убийство баронской падлы и последующего прорыва. Но, видя кажущееся непоколебимым спокойствие бретера, она чуть выдохнула и лишь теперь задумалась: а почему белобрысая тварина угрожает им, оставшись в одиночестве?

Прежнего чувства единения мыслей не было, его заменили рассудок и логика. Молнар не обещает, он провоцирует… причем рискуя. Скрытые за портьерой воины? Потаенная бойница и арбалетчик? Что-нибудь магическое?.. Но все равно — риск, учитывая, что у лекарки по-прежнему за поясом чекан, а местные видели — пользуется женщина им быстро и умело.

Провокация… И проверка. Молнар очень заинтересован в предложении, но так же и опасается от всей души. Он проверяет послов, оценивает их серьезность и выдержку. Рискует очень сильно, однако и на карту многое поставлено. Раньян это понял быстрее. Ну, молодец, что тут сказать…

Она демонстративно расслабилась, опустила руки, позволив кистям безвольно упасть вдоль тела. Кажется, бретер чуточку облегченно выдохнул, но могло и показаться. Ауффарт подождал еще с минуту, затем тяжело, совсем по-простолюдински вздохнул и сделал странное действие — взял простой деревянный поднос с бутылкой и развернул его на сто восемьдесят градусов.

Елена видела разного барона — страшного, злобного, сердитого, недовольного и тому подобное. Но еще не видела такого. Молнар опять вздохнул и облизал тонкие губы. Снял печатку и покатал ее на столе, накрыв ладонью.