Чтение онлайн

Потом он вдруг отстранился, убрал ткань с раны и наклонил голову, чтобы подуть на порез. Облегчение от того, что спиртное убрали, и от прохладного воздуха, коснувшегося кожи, пришло мгновенно. Жжение утихало с каждым его выдохом.

Я снова смотрела на макушку его головы. На лоб, на изгиб носа. На моём лбу выступили капли пота, то ли от боли, то ли от участившегося сердцебиения или же от странной смеси того и другого.

Николай поцеловал меня. Я опозорилась, потребовав этого, но он всё же поцеловал меня. Я понимала, что, наверное, настоящий поцелуй не должен быть таким. Он не был приятным, не совсем. Но для меня он значил кое-что. А для него?

Когда боль стихла настолько, что я могла говорить без дрожи в голосе, я сказала:

— Николай?

Голос был более тихим и хрупким, чем обычного, но я хотела, чтобы он посмотрел на меня.

Он поднял взгляд, и, встретившись со мной взглядом, на мгновение опустил его на мои губы. Я сглотнула, и его взор вернулся ко мне.

— Зови меня Нико, — сказал он.

Край моих губ чуть дрогнул в улыбке, удовольствие от того, что он попросил называть его по сокращенному варианту, позволило мне на мгновение прорваться сквозь боль.

— Нико, — сказала я, пробуя это имя на вкус.

Он сглотнул, потом нашёл на платке сухой участок — эти штуки были безумно длинными — и снова прижал ткань к моей руке. Но он не сказал ни слова в ответ, и мягкость в его глазах побудила меня к честности.

— Я никогда не целовалась прежде, — прошептала я.

Он снова поднял на меня глаза:

— Я боялся, что так оно и есть.

Я склонила голову набок:

— По-вашему, я должна была уже целоваться с мальчишками?

— Конечно, нет, — ответил он, и лицо его вспыхнуло. — Это… не моё дело. Но первый поцелуй… — Он с грустью покачал головой. — Он не должен быть таким.

Меня охватила безумная мысль: я хотела, чтобы он показал, каким он должен быть. Хотела придвинуться к нему и дать ему эту возможность. Но вместо того чтобы выпалить это вслух, я спросила:

— А каким он должен быть?

Он смотрел на меня несколько мгновений, и я могла слышать его дыхание. Его губы приоткрылись, но на лице читалась мучительная нерешительность, и, в конце концов, он отвел взгляд:

— Спросите меня в другой раз и я покажу.

Сердце взмыло так высоко, что едва не покинуло тело. Я непременно заставлю его сдержать слово, так что надеюсь, он не шутил.

Он отстранился, увеличив расстояние между нами:

— А сейчас нам нужно отвести вас к тому, кто сможет как следует перевязать рану.

Я кивнула, признавая, что сейчас он, скорее всего, соображает лучше, чем я:

— Кэтрин, она заведует кладовой для лекарственных трав.

— Пойдёмте. — Он обхватил меня рукой и без труда поставил на ноги, но в тот момент, когда он отступил, голова моя стала невыносимо тяжёлой, а пол под ногами заколыхался. Я вцепилась в его рубашку, чтобы не упасть.

Он обнял меня второй рукой и поддержал, пока я пыталась прогнать мутную пелену перед глазами:

— Вам нужно присесть?

— Дайте мне минуту. — Я осторожно вдыхала и выдыхала, пока на каминной полке тикали часы, а в печи потрескивал огонь. Наконец, я смогла ослабить хватку.

— Вы точно не хотите присесть? — спросил он. Его забота и терпение заставили моё сердце забиться ещё сильнее.

Я покачала головой:

— Чем скорее я попаду к Кэтрин, тем скорее она поможет унять эту пульсирующую боль.

Он наклонился, поднял ткань, которая упала с моей руки, когда я вставала, и снова прикрыл мою рану. Придерживая меня за талию, он повёл меня на кухню.

Кэтрин найти было легко. Увидев меня, она тут же принялась действовать, отгоняя Нико прочь. Мне не хотелось, чтобы он уходил, но возражать Кэтрин не было смысла, и он ушёл. А я сразу соскучилась по нему.

Глава 6

Поразительно, на что способен человек, имея в распоряжении лишь одну руку. Порез был достаточно глубоким, а стоило мне попытаться сделать нечто другое, нежели осторожное движение и рана снова открывалась. Так что я научилась справляться почти со всем используя только одну руку.

Мне казалось, что у меня неплохо получается. Работа, конечно, занимала больше времени, но я её выполняла.

И вот, спрашивается, с какой стати я сейчас стояла перед Брунсоном, выслушивая его нотации?

— Ты разбила ещё одну ценную вещь.

— Это получилось случайно, и я уже поговорила с мистером Клоссом, — поспешила оправдаться я.

— При этом ты ещё и поранилась. Похоже, неуклюжесть твоей подруги передалась и тебе. — Он напустил на себя строгий вид, но в глазах читалась явная радость.

— Простите? О какой подруге вы говорите?

— О той, что сбежала посреди ночи, как трусиха. Она вечно попадала в неприятности.

Ноздри мои раздулись. Следовало держать язык за зубами. Обязательно следовало. Но его наглость была невыносима, так что смолчать я не смогла:

— Мы оба знаем, что её травмы отнюдь не случайны.

Он приподнял густую бровь. Одновременно вызов и предупреждение:

— Разве?

Я не ответила, лишь вздёрнула подбородок в знак неповиновения. Дальше провоцировать его не стану, но и отступать я не собиралась.

— Это ведь ты взялась выполнять её работу, не так ли?

Я расправила плечи:

— Да, сэр.

— И я готов поспорить, что именно ты прикрывала Мару.

Это было делом, которым я гордилась, и всё же от его пронзительного взгляда я невольно съёжилась, отвечая:

— Да, сэр.

— Хм. Значит, ты помогала двум горничным скрывать их собственную некомпетентность.

— Я просто хотела помочь…

— Не перебивай, — произнёс он холодным, ровным голосом, от которого стало куда страшнее, чем от любого крика. — Теперь я понимаю, что был слишком снисходителен к твоей подруге. Она не заслуживала всех тех шансов, что я ей давал. Этой ошибки я больше не повторю. Так что, если у тебя нет веской причины остаться, мне придётся тебя уволить.

Внутри у меня всё оборвалось. Я могла вынести выговор, возможно, даже наказание, но… он хочет меня уволить? Нет, эта работа мне необходима. Моя семья нуждается в том, чтобы я сохранила это рабочее место.

— Я… — Сглотнув слюну, я почувствовала, как по телу волнами разливаются жар и холод. Веская причина остаться, вот что он потребовал. У меня было множество веских причин, но найдутся ли среди них те, что убедят его? Держись уверенно, — приказала я себе, а вслух сказала:

— Я трудолюбива, вероятно, одна из самых трудолюбивых горничных в этом доме. Я всегда выполняю свои обязанности, и миссис Торнтон подтвердит, что я всегда готова помочь другим, когда это необходимо.