Чтение онлайн

Всё это было правдой, но я сомневалась, что это его убедит.

Он внимательно посмотрел на меня, но в его взгляде по-прежнему читалась жестокость:

— Всегда готова помочь, да?

— Да, сэр.

— В таком случае самая полезная вещь, которую ты могла бы сделать, — это сообщить мне, куда скрылась твоя подруга. Я человек справедливый и считаю, что должен предупредить её новых нанимателей о её нерадивости.

Сердце ушло в пятки. Я не могла сказать ему этого — даже чтобы спасти свою работу. И тут я осознала, насколько бессмысленно с ним спорить. Он увольняет меня не потому, что я не справляюсь или некомпетентна. Он увольняет меня за то, что я помогла Сесиль сбежать. И по какой-то причине её исчезновение его злит. Он затаил обиду, смысла которой я не понимала, и твёрдо вознамерился наказать её.

— Я не знаю, куда она отправилась, — солгала я.

Он нахмурился, что сделало его взгляд ещё более жёстким:

— Тогда я ничем не могу помочь. Ты уволена.

— Но, сэр…

— Ты нам здесь больше не нужна. Ты проявляешь больше преданности своей сбежавшей подруге, чем своему нанимателю. Уходи немедленно.

Я пыталась что-то сказать, запиналась, но меня уже сопроводили в мою комнату и велели собрать вещи. Лакей старался сохранять бесстрастное выражение лица, наблюдая, как я складываю свои скромные пожитки, но я видела, что он потрясён таким поворотом событий. Молча взяв мой узелок, он отнёс его к служебному выходу, избегая смотреть мне в глаза.

Я переступила порог, обернулась, раскрыла рот в поисках слов, но они не приходили, да и вряд ли помогли бы. Лакей поставил мои вещи на землю, на миг взглянул на меня с невыразимой печалью, покачал головой и отвернулся.

Дверь захлопнулась у меня перед носом. Я осталась снаружи. Все мои пожитки, завернутые в шаль и связанные между собой, лежали у моих ног. Словно ждали, когда я соберусь с духом, подниму их и уйду.

Больше я не являлась служанкой Дома Фоулер.

Я стояла в тени особняка, моргая от неяркого света. Возможно, стоило уйти вместе с Сесиль, но моя семья жила здесь, неподалёку, и именно поэтому я могла помогать им, делясь жалованьем. А теперь… теперь помощь нужна была уже мне.

Груз неудачи давил так невыносимо, что я едва могла пошевелиться. Нужно возвращаться домой. Последнее, чего требовалось моей семье, так это ещё один голодный рот. Но выбора у меня не было.

Я наклонилась, схватила узел здоровой рукой и с трудом подняла. Затем повернулась спиной к нависшему над землёй дому и пошла к воротам.

Солнце, греющее спину, не приносило утешения. Напротив, оно будто обжигало, напоминая, насколько я беззащитна перед лицом стихии. Я всегда усердно трудилась. Всегда старалась быть хорошим человеком. И всё же жизнь вышвырнула меня в мир, требуя стараться ещё сильнее.

Когда же моих усилий станет достаточно?

Мысли вихрились в голове, пока ноги несли меня вперёд. Тревога и возмущение грохотали внутри так громко, что я не услышала, как Нико подходил, пока он не оказался почти рядом.

— Аннабель!

Я остановилась и обернулась. Узелок тяжело свисал с моей руки. Он бежал ко мне, потому я поставила ношу на землю и стала ждать, пока он подойдёт.

Он замер передо мной, внимательно глядя на меня и несомненно, заметил мою понурую позу. У меня даже не нашлось сил выдавить из себя улыбку.

— Вы уходите, — сказал он.

Я сглотнула:

— Да. Брунсон меня уволил.

Он на миг замер в изумлении, потом покачал головой:

— Но вы же в подчинении у экономки.

— Так и было, до недавних пор. Но леди Колдерон позволила Брунсону взять дело в свои руки.

— Я мог бы… мог бы поговорить с лордом Колдероном.

— И что вы скажете? — спросила я. Мне было приятно его желание помочь, но я знала, что это бесполезно.

— Я… я мог бы сказать, что сам разбил графин. Я…

— Я уже призналась в этом. Так что вам они уже не поверят.

В его глазах сверкнул твёрдый отблеск:

— Брунсон просто пользуется своим положением. Я видел, как он действует.

Я раздражённо покачала головой:

— Это не важно. Ведь Леди Колдерон всегда примет его сторону, а меня уже уволили.

— Но… — Он выглядел таким растерянным. — Должен же быть способ…

Я подавила раздражение, ведь сейчас важнее было утешить его.

— Всё в порядке. Вы ничего не могли сделать. — И не стоило ему из-за этого переживать.

— Но я… — Он сжал челюсти до хруста, в глазах застыло раскаяние. — Я мог бы помочь. Давайте я дам вам денег или…

— Мне ничего от тебя не нужно, Нико, — твёрдо возразила я, невольно ощетинившись и непроизвольно перейдя на ты. — Не беспокойся за меня.

Его лицо вытянулось, и я тут же пожалела о резких словах.

— Я и подумать не мог, что он…

Я покачала головой:

— Не думай об этом. Ты ни в чём не виноват. — Я сама решила помочь Сесиль и ни о чем не жалела.

— Ты убиралась в моём кабинете, когда произошёл несчастный случай. Если бы я был там, или если бы…

— Теперь это не имеет значения, — сказала я, пожав плечами. — Да и дело вовсе не в этом происшествии. — Я могла бы рассказать ему больше о Сесиль и об одержимости Брунсона ею, но какая в этом была бы польза? — Мне нужно идти.

— Куда? Куда ты пойдёшь?

— В дом моего отца.

Черты лица смягчились, выдавая охватившее его чувство облегчения. Видимо, для него дом моего отца был олицетворением надежды.

— Он живёт недалеко?

Я кивнула:

— Очень близко. К тому же здоровье отца в последнее время пошатнулось, так что моя помощь им точно пригодится.

Его взгляд снова потускнел.

— Я всё исправлю, — произнёс он с напускной уверенностью, которую я сразу распознала.

— Это не твоя проблема.

— Я знаю, но… — Он переминался с ноги на ногу, взволнованно озираясь, словно надеясь отыскать решение в облаках. Затем резко повернулся ко мне:

— Я мог бы написать для тебя рекомендательное письмо. Я же управляющий…

— Нико, — перебила я его. — Подойдёт только рекомендация от экономки. Ты представляешь, как это будет выглядеть, если горничная уйдёт с рекомендацией от мужчины?

Его лицо вытянулось, плечи поникли. Он выглядел почти таким же разбитым, каким чувствовала себя я.

— Может, миссис Торнтон…

Я покачала головой:

— Она не станет идти против Брунсона, так как тоже дорожит своей работой.

— Но… — он замолчал, и мы несколько мгновений смотрели друг на друга, понимая, что сказать уже нечего.

Я наклонилась, чтобы поднять свой узелок.

— Спасибо за то, что позаботился о моей руке, — сказала я, не найдя других слов для прощания. — И за то, что всегда был добр ко мне, — добавила я, вдруг осознав, насколько много для меня значила его доброта. Я буду скучать по ней. Я буду скучать по нему.