Чтение онлайн

Я вонзила тяпку в землю, стараясь выкорчевать сорняки из остывшей почвы. Стоял октябрь, сезон выращивания закончился. Впрочем, в этом году на наших грядках ничего и не росло. Когда мама была жива, они утопали в пышной зелени. В детстве мы собирали столько овощей, что хватало на все нужды. Не знаю, когда это прекратилось, но если мы хотим весной получить хоть какой-то урожай, нужно подготовить грядки сейчас, пока земля окончательно не промёрзла.

Прополка давалась легко. Я могла работать быстро и эффективно, а постоянная занятость позволяла отвлечься от тревог. А их у меня было немало. Папа почти не выходил из своей комнаты. Мы приносили ему ту малость еды, которую могли себе позволить, и он ел либо в злобном молчании, либо в оцепенелом замешательстве. За последние три недели, наблюдая за ним изо дня в день, я ощущала, как тяжёлая ноша ложится на сердце. Он исчезал прямо у меня на глазах. Мой отец угасал.

— Простите, мадам?

Я откинулась на корточки и обернулась, чтобы посмотреть, кто меня позвал, прикрывая глаза рукой от солнца.

Сердце подскочило, а потом будто рухнуло и закрутилось внутри, не зная, как себя чувствовать.

— Нико?

Его удивление отразило моё собственное. Он стоял в нескольких шагах от меня. Жилет и пиджак застёгнуты, а в руке официальный гроссбух. На голове была плоская кепка, но кудрявые волосы выбивались из-под края, закрывая уши и затылок.

— Аннабель? — Потом на его лице расплылась улыбка. — Как же я рад тебя видеть, — произнёс он, шумно выдохнув. — Я волновался за тебя. Как ты? Как твоя семья?

Я поднялась на ноги и улыбнулась в ответ и пусть это не была та искренняя, полная улыбка, которой я одаривала его в Доме Фоулер, но и напускной её тоже нельзя было назвать.

— Лучше, чем ожидалось. — Я замешкалась, подбирая слова, и вытерла руки о фартук, стирая землю. Что сказать, чтобы это было честно? Мне не хотелось жаловаться или ставить себя в неловкое положение.

— Неужели они сняли с тебя цепи, прикованные к рабочему столу, и позволили покинуть поместье? — поддразнила я.

На его губах промелькнула лёгкая улыбка.

— Время от времени мне разрешают выйти подышать свежим воздухом, — пошутил он, но тут же вновь стал серьёзным.

— Ты нашла новую работу или… — в его глазах вспыхнула надежда.

Я выпрямилась и выпалила:

— Мы с сёстрами вяжем носки… и занимаемся другими делами тоже.

Мысль о том, что Нико может меня жалеть, была острой и неприятной.

— Так что, если ты знаешь кого-то, кому нужны новые носки, пожалуйста, направь их к сёстрам Уинтерс. Мы также занимаемся штопкой и принимаем заказы на другие вязаные изделия. — Почему бы не привлечь побольше клиентов, если есть возможность. — Мы всегда рады дополнительной работе.

Пока я говорила, его взгляд скользил по мне, и я увидела, как тревога вернулась, но теперь уже в полную силу, затмив прежние радость и облегчение.

Мои плечи невольно ссутулились когда меня охватило смущение. Я взглянула на себя, на перепачканные землёй пальцы, на выцветшее платье, которое теперь немного висело на мне. Я сжала и разжала руки, понимая, что вид у меня сейчас разительно отличался от того, каким он был в Доме Фоулер. Ведь там я была в накрахмаленной униформе, сытой и куда менее загруженной, чем теперь. Когда я снова посмотрела на него, он уже разглядывал наш коттедж. А когда его взгляд вернулся ко мне, тревога в его глазах усилилась вдвое, а на лбу и в уголках глаз появились морщинки.

Я сцепила руки перед собой. Неужели всё выглядит настолько плохо? Мне захотелось закрыть лицо грязными руками, но это лишь усугубило бы впечатление, поэтому я вместо этого вздёрнула подбородок, пытаясь нащупать уверенность, которой на самом деле не чувствовала.

Он с трудом сглотнул.

— Я не знал, что ты живёшь на территории поместья, — в его голосе прозвучала какая-то пустота, что вроде бы была совсем несвойственна ему.

— Мой отец много лет проработал кузнецом. Вот почему я подумала, что нам с Сесиль будет безопасно вернуться сюда.

Он кивнул, но отвел взгляд, на его лице было выражение явного опустошения, которое я не поняла. Я еще раз осмотрела его одежду, он выглядел таким собранным. Как он вцепился в бухгалтерскую книгу. Она была точно такой же, как те, что я видела у него на столе. Бухгалтерские книги, которыми он пользовался как управляющий Домом Фоулеров.

У меня упало сердце.

— Николай, почему ты здесь?

Его лицо было повёрнуто в профиль, и я смотрела, как двигается его кадык. Потом он обернулся ко мне:

— Я здесь по делам управляющего поместьем.

Я приподняла бровь и одновременно нахмурилась, отчего на переносице появилась складка:

— Не понимаю.

Пальцы, сжимавшие гроссбух, дрогнули, но он сохранил неподвижность, удерживая деловой тон:

— С арендной платой за этот дом возникают постоянные проблемы.

Я несколько раз моргнула, а потом вспомнила документ, который видела:

— Да. — Почему-то было важно, чтобы он знал, что я не совсем в неведении. — Сёстры говорили мне, что отец какое-то время задерживал платежи, но потом мы их погасили. Верно?

Его лицо напряглось, и он произнёс с явной неохотой:

— Какое-то время, да. Но последний платёж так и не был внесён.

Я была уверена, что шок и тревога явственно отразились на моём лице, а лёгкие словно перестали работать. Почему я об этом не подумала? Почему не спросила, уплачена ли арендная плата? Как я могла упустить это из виду?

И что ещё хуже, если он пришёл из-за аренды…

— Нико, ты пришёл, чтобы выселить мою семью из дома?

Он быстро замотал головой:

— Никак нет. Я здесь лишь для того, чтобы разобраться в ситуации.

Я выдавила нечто похожее на смешок и подняла взгляд, стараясь не дать жжению в глазах перерасти в слёзы. «Ситуацию»? Ситуация заключалась в том, что я не знала, где нам взять деньги на аренду, и, судя по тому, что я видела в отце, дальше будет только хуже, а не лучше. Но я не могла этого сказать. Поэтому собралась с духом и спросила:

— Что тебе нужно узнать?

— Эм… — Он опустил взгляд, словно сверяясь с записями, хотя гроссбух так и не открыл. — Вы с сёстрами вяжете и продаёте носки?

— Да.

— А что насчёт вашего отца? Ты что-то говорила о кузнечном деле? — спросил он, будто надеясь, что мой ответ уменьшит тревогу, которую он явно испытывал. Несомненно, ему хотелось убедиться, что мы сможем оплатить аренду, ведь тогда ему не придётся беспокоиться о неприятной необходимости выселить нас и найти новых жильцов, способных платить. Тем более что он явно переживал за меня.

Я не могла дать ему такой надежды. Вместо этого плечи мои опустились, и мне пришлось приложить массу усилий, чтобы сдержать гримасу недовольства, не позволив губам искривиться в хмурой складке.